Древолюция

 

*****

 

— Есаул, есаул, что ж ты бросил коня! — напевал Петр Петрович Гориков. Его трактор-лесовоз двигался по просеке, заглушая пение птиц бодрым лязгом и грохотом. Начиналась новая смена.

                Вот и участок. «Мужики хорошо постарались, работы сегодня много. До конца смены возить», — подумал Петр Петрович, окидывая взглядом лежащие вповалку стволы, потом перевел взгляд на небо: ни облачка. Гориков резво развернулся, подогнав трактор тылом к ближайшему дереву. Крупные ветки были обрублены — цепляй да тащи. Лишь бы чертова прокладка снова не полетела, туды ее в качель! Но вроде ничего, тянет «старичок». Он вылез из трактора, не глуша двигатель, надел рукавицы и ухватился за стальной трос, свисающий со стрелы. Отточенными годами движением Петр Петрович продел трос под стволом, затянул, как мог, залез в кабину и медленно приподнял стрелу. Стальная петля туго затянулась вокруг ствола. Теперь поехали.

                Тракторист прибавил газу, двигатель взвыл, и трактор потащил дерево по развороченной гусеницами, усыпанной обрубками веток и осыпавшейся хвоей просеке. Пошла первая ходка.

                Сделав с десяток ходок, Петрович притомился. Жарковато. От нагретого двигателя воняло маслом и солярой, да не привыкать. Надо бы передохнуть, хотя до обеда еще... Нынче время-то другое, раздумывал Гориков, если заявишься на базу в неурочное время... Чревато будет. Раньше можно было, при прежнем директоре, а сейчас новый хозяин, Кабанов, мужик строгий. Всех, кто с бутылкой не расставался, за ворота отправил. Многие мастера тогда ушли. Зря он так. Талант, как известно, не пропьешь!

                Он остановил трактор прямо на просеке, и полез под сиденье. Бутылка на месте. Сегодня можно. Во-первых, «Кабан» вчера уже приезжал, а приезжает он нечасто. А во-вторых, в кабине хрен что унюхаешь, а он из трактора и вылезать не будет.

                С такими мыслями Петр Петрович открутил пробку и сделал хороший глоток. Стакана в кабине не было, дабы не возбуждать подозрений мастера. Новый мастер, Николай, тоже... Молодой, да ранний! Дело свое знает, да тоже не терпит пьющих. Ну, тебе-то какая разница? Норму даю? Даю! Даже больше даю! Техника у меня всегда в порядке. Что же, и выпить немного нельзя? Говорит, ты за рулем! Да я, считай,  сорок лет за рулем! Что я, задавлю кого-нибудь на просеке? Здесь же тебе не проспект!

                Петр Петрович сделал пару глотков, достал из замасленной матерчатой сумки завернутый в бумагу бутерброд с вареной колбасой и в три укуса съел. Хорошо! Ладно, еще пару заездов, и на обед.

                Он в очередной раз вылез из трактора, чтобы продеть трос. Споткнулся, зачерпнув носками сапог развороченную гусеницами землю. Затянул трос. Поехали! Но двинувшийся с места трактор задрожал. Двигатель загудел, и Гориков отпустил газ, почувствовав, что натянувшийся трос сейчас лопнет. Что за хрень, зацепился, что ли?

                Он вылез из кабины и подошел к тросу. Все нормально. Посмотрел на бревно. Лежит ровненько, ни за что не цепляется. Петрович пожал плечами, и тут под ногами что-то шевельнулось. Тракторист посмотрел вниз и подскочил в воздух: огромная, толстая, черная змея выползала из-под срубленного ствола. Гориков отшатнулся и попятился к трактору. Вскочил в кабину, оглянулся и увидел еще несколько змеиных голов. Раскачиваясь, они висели в воздухе, а некоторые ползали по поверхности дерева. За всю жизнь Гориков не видел ничего подобного! Он отпустил стопор троса и дал газу.

                Трактор летел по просеке на максимальной скорости. Лишь миновав ворота лесопилки, Петр Петрович затормозил и остановился. Распахнув дверь, он выскочил из кабины и подбежал к сидевшим в курилке мужикам.

— Мужики, я змей на просеке видел! Вот таких! — он растопырил руки как можно шире. — Черных!

                Рабочие переглянулись.

— Тише ты, Петрович, — сказал один. — Выпил, так не шуми!

— Какой там выпил... — увидав подходившего мастера, Гориков притих.

— Почему пустой приехал? — спросил Вожаков.

— Да... — невнятно выговорил Гориков. — Я там..!

— А ну, дыхните.

— Да какое «дыхните»! Там змеи!

— Дыхните!

Гориков неуверенно дыхнул.

— Вы пьяны! — резко сказал мастер. Обращение на «вы» не сулило ничего хорошего. Курилка притихла, ожидая развязки.

— При чем тут «пьян»! Работать невозможно! В лесу змеи вот такие! ― снова развел руки Гориков

— Я вас отстраняю от работы. Сейчас же напишете объяснительную. Я вас уже предупреждал.

— Так я... Я видел! — загорячился Петрович, не глядя на сослуживцев, подававших успокаивающие знаки: мол, помолчи, авось обойдется, а с начальством спорить, как против ветра...

— Вот в объяснительной и напишете, что вы видели. Жду вас через пятнадцать минут.  

                Вожаков развернулся и пошел в каптерку. Он спиной чувствовал неприязненные взгляды, но решил быть твердым до конца. Некоторые до сих пор считают, что можно пить, воровать, прогуливать как при Советах, и тебе ничего не будет. Хорошо, что сейчас изживается эта гниль! Николай совершенно не жалел многочисленных дымовцев, уволенных с лесопилки за пьянки и воровство. Хватит, воровали семьдесят лет, всю страну растащили, должен же этому конец прийти! И дело не в том, частное предприятие или государственное, а в том, чтобы делать свое дело честно. Он гордился своей непоколебимой позицией. И пусть за спиной болтают, что он перед начальством жопу рвет. Он верил, что поступает правильно, и если все станут работать как он, на совесть, болея за дело, Россия станет другой.

 

*****

 

Асфальтовая дорога была более-менее сносной, и Поборцев гнал под восемьдесят. Лес расступался, открывая очередной поворот, и Алекс плавно входил в него, почти не снижая скорости. Впереди показался огромный выцветший на солнце синий щит с надписью: «Берегите лес — наше богатство!» Прямо за щитом валялось черное обугленное дерево. Через двести метров он увидел светлое пятно на обочине и, приблизившись, разглядел бежевую машину, уткнувшуюся в сосну. Из-под помятого капота поднимался дымок. Авария! Включив «аварийку», Алекс съехал на обочину и остановился.

                За рулем сидел скрюченный водитель. Поборцев дернул дверь, но она не открывалась. Заклинило. Рванул еще раз. Слава Богу, открылась. Мужчина лет пятидесяти был без сознания. Кроме него, в машине никого не наблюдалось. Поборцев вытащил водителя на траву подальше от раскуроченного двигателя — мало ли, загорится! Что теперь делать? Надо везти в больницу, то есть ехать обратно. Черт, вся поездка накрылась! Но что поделаешь — не бросать же человека.

                На силу он никогда не жаловался, но волочить потерявшего сознание человека в машину оказалось делом нелегким. Алекс втащил раненого на заднее сиденье и сел за руль.

                Обратная дорога казалась длиннее. Знакомые места проползали медленно, хотя он ехал почти под сто. Поборцев не заметил у водителя видимых повреждений, но знал, что внутренние разрывы могут быть  опасней открытых переломов.

— Дерево... На дороге... — вдруг простонал раненый. Поборцев повернулся к нему. Очнулся!

— Эй, ты как? Держись! Скоро будем в больнице! — он повернулся обратно и вовремя: машину занесло на крутом повороте, Алекс ударил по тормозам и едва вырулил. Хорошо, что не было встречных.

— Я врезался в... дерево... — отчетливо сказал раненый. — Оно...

— Что? — переспросил Поборцев. На этот раз он обернулся быстро, но успел заметить, что человек вновь потерял сознание.

                Он домчался до перекрестка, заметил вдалеке знакомую фигуру постового и повернул к Дымову.

Больница находилась на центральной улице, называвшейся, как ни странно, не именем Ленина или героя войны, а просто и незамысловато: Рубленая. Говорили, что и ее едва не постигла участь бума переименований, случившегося после перестройки, но дымовцы отстояли старинное название своей главной достопримечательности. На Рубленой до сих пор сохранилось несколько построенных едва ли не в восемнадцатом веке деревянных домов. А когда-то здесь все дома были такими, и мостовая была из дерева, благо леса вокруг хватало, на сто километров вокруг простиралась живая, бескрайняя тайга.

                Затормозив у больницы, Поборцев забежал в вестибюль.

— У меня человек в машине раненый, в аварию попал! — выпалил он в окошко регистратуры. — Вызывайте врачей!

                Медсестра-старушка засуетилась, накручивая телефонный диск, а Поборцев сбежал вниз, к машине. Вскоре подоспели врачи. Пострадавшего переложили на носилки, а Поборцева попросили пройти для оформления.

— Какое оформление, я не знаю его, в лесу нашел! — горячился Алекс. Он не любил опаздывать, а дядя, наверно, уже ждет его у озера, волнуется, думает, что с ним что-нибудь случилось. Но доктора не отпускали.

— Мне ехать надо, понимаете! Вот паспорт, запишите данные, вон машина, номер можете записать. Да, в лесу нашел! Да не сбивал я его! У меня машина целая, можете посмотреть!

                Он увидел подъезжающий милицейский «уазик» и понял, что застрянет здесь надолго.

 

*****

 

                Желто-оранжевая машина техпомощи остановилась у обнаруженного обрыва. Один из столбов лежал в канаве, оборванные провода скрутились в огромный пружинящий жгут, рядом валялась ель, с корнями вывернутая из земли. Ремонтники выпрыгнули из машины.

— Ни фига себе! — присвистнул один. — Как здесь елка-то оказалась?

— Может, вихрем каким-нибудь принесло, — сказал второй. — Как же еще?

— Так не было ураганов. Погода третий день хорошая.

— Значит, был! — отрезал старший. — Работать надо. Поселок уже час без света. Паша, готовь лебедку.

— Слушай, здесь лебедка не поможет. Кран нужен.

— Смекалку проявлять надо. Подцепим тросом и поставим.

— Не получится ничего.

— А я говорю — получится!

                Один из ремонтников подошел к дереву:

— Ни фига себе, корни! Смотри, какие здоровенные! А ствол, гляди, какой: вообще без коры и склизкий. Гнилая какая-то елка.

— Хватит болтать, цепляй трос. Сначала оттащим дерево, — сказал бригадир.

— Сейчас.

                Поваленную ель отволокли в сторону, и ремонтники занялись обрывом. Бригадир, пожевывая кончик «Беломора», прохаживался рядом. Странные какие-то дела, подумал он. На днях под Засекино обрыв чинили. Тоже столб повалился. А почему повалился — непонятно. Ни вихрей никаких, ни ураганов, и ветра-то почти никакого не было. С чего столбу падать? Здесь хоть елка на столбе валяется, а там вообще чисто. Хотя следы там остались странные: трава вокруг разворочена, кусты поломаны, словно тащили что-то огромное. Но следы не машины и не трактора — а кому еще под силу столб из земли вырвать?

                Ребята уже подцепили столб тросом, и привод загудел, вытягивая его вертикально. Бригадир повернулся к лесу и у дальней кромки деревьев увидел что-то черное. Нечто огромное двигалось вдоль опушки. Он поморгал глазами и потряс головой. Видение исчезло.

— Саныч, чего засмотрелся? Давай помогай!

                Бригадир выплюнул окурок и пошел к машине.

 

*****

 

                Мобильник звонил популярной восточной мелодией. Это жена. Кабанов взял трубку и поднес к широкому уху:

— Да.

— Дима, кто-то ломится в дом! — голос Веры звучал тревожно. Она была напугана. Он не слышал таких истеричных нот в ее голосе уже давно, с той поры, как они перевернулись на лодке, и Вера чуть не утонула в озере. Но то время давно прошло, а теперь Вера почти такая же уверенная и смелая по жизни, как и он. С кем поведешься...

— Кто ломится? — не понял Кабанов. — Кто?!

— Не знаю. Темно, не видно ничего. Стекла бьют, забор сломали... Ксюша очень напугана! Дима, приезжай скорее!

— Возьми в шкафу ружье! Оно заряжено. Если кто сунется — стреляй, не бойся! Я сейчас приеду!

                Дмитрий Сергеевич выскочил из кабинета, набирая на мобильном начальника охраны:

— Вова! У меня проблемы. Кто-то громит мою дачу. Бери всех бойцов и мигом туда! Быстро! Я уже еду!

                «Кто же это? Кто посмел?» — билось в голове Кабанова. Он несся на опасной скорости, и свет дальних фар выхватывал дорогу меж сомкнувшихся стеной высоченных елей. 

Кто посмел напасть на дачу Пильщика? В округе все знают его дом, и он — не последняя фигура в области, если не первая. И его ребята вправят мозги кому угодно. Может, безмозглые наркоманы, которым все равно, чей дом обобрать, лишь бы на дозу собрать? А может, беглые уголовники? В сорока километрах располагалось ИТУ, и оттуда случались побеги.  

Или конкуренты? Так это вам дорого выйдет! За такое найду и закопаю. Здесь тайга, а закон тайги прост — выживает сильнейший, и тот, кто может за себя постоять. Он выжил в девяностые, сколотил бригаду, его помнят и уважают до сих пор. И Вову, бывшего афганца, начальника охраны и его правую руку, боятся и знают даже в Екатеринбурге.  

                Резко затормозив, так что джип опасно накренился, Кабанов свернул на проселочную дорогу. Теперь уже близко. Правая рука полезла в бардачок и достала пистолет. Поглядим, кто там такой смелый!

Если эти твари на машинах, другой дороги у них нет, кругом лес, если только по берегу озера, до поселка, а им же лишние свидетели не нужны, да и следы...

                Бросив пистолет на соседнее сиденье, он набрал на мобильнике номер жены: она не отвечала. Предчувствие страшного охватило Дмитрия Сергеевича. Он прибавил газу, хотя на такой извилистой дороге это было небезопасно. Ничего, водить на скорости он умел и любил. Джип прыгал на ухабах — дорогу еще не сделали как следует, но руля слушался беспрекословно.

                Вот и участок. Но вместо дома свет фар выхватил груду обломков, покореженную «Тойоту» жены, и сердце ухнуло куда-то, ноющей болью раздирая грудь.

— Вера! — закричал он, выскакивая из машины. Сжимая пистолет, огляделся. Выходите, гады! Вдали послышался рев моторов, и он увидел фары приближавшихся машин. Это Вова с ребятами. Не успели. И он не успел! Заткнув пистолет за пояс, Кабанов бросился к обломкам. Как же так? Как можно разрушить целый дом? Он приподнял обломок бревна с прибитым сайдингом и с трудом оттащил в сторону. Как же это? Он не верил глазам. Просто жуткий сон...

                За спиной захлопали двери. Раздался топот ног. И свет фар высветил одиноко стоящее дерево, которого он почему-то сразу не заметил. Откуда здесь дерево? Откуда взялось? Выросло за день? Еще позавчера здесь ничего не было, он сам приказал вырубить все деревья, чтобы Ксюшке было где играть...

— Разгребайте мусор, живо! — крикнул он срывающимся голосом. Столпившиеся за спиной парни резво взялись за работу.

— Я посмотрю вокруг, Дмитрий Сергеевич, — сказал Вова. Кабанов кивнул. Пусть занимается своим делом, пусть найдет хоть что-нибудь! Когда он до них доберется, эти твари собственные потроха жрать будут!

                Когда оттащили рухнувшую крышу, он увидел неподвижные тела жены и дочки. Они лежали рядом. В одной руке жена сжимала охотничье ружье. Парни замерли. Дмитрий на негнущихся ногах подошел к телам. Колени внезапно ослабли, и он повалился на землю.

— Кто это сделал?! Кто?! — закричал Кабанов. Он повернулся и посмотрел на парней. Те прятали взгляды. Лишь Вова-афганец осмелился посмотреть на шефа. И пожалел, что посмотрел. Взгляд «Пильщика» напугал его. В Афгане он видел такие взгляды — когда кто-то терял близких, и был готов в одиночку, даже голыми руками, идти и убивать. Кабанов склонился над Верой и дочкой, гладил изломанные, в крови и пыли тела.

— Надо отвезти их в больницу, — тихо сказал Вова.

— Отвези, — еле слышно отозвался Кабанов. Мозг отказывался понимать, но глаза беспристрастно констатировали разбитую голову жены и раздавленное тельце дочки. После таких ран не выживают. 

                Начальник охраны мотнул головой. Парни осторожно подняли тела и отнесли в машину. Джип развернулся и уехал. Вова решил остаться с шефом, мало ли что, вдруг отморозки вернутся. С фонарем в руках он обследовал участок вокруг дома, но не нашел никаких следов. Чтобы разрушить дом, нужен экскаватор или тяжелый трактор, но никаких следов гусениц или шин тяжелого грузовика не обнаружилось.

— Дмитрий Сергеевич, никаких следов, — сказал он, подходя к хозяину. — Машин здесь не было точно. Если кто-то пришел, то через лес. Так и ушли, наверное. Но я не представляю, как...

— Дай закурить, — попросил шеф. Начальник охраны достал сигареты и зажигалку.

                Кабанов закурил, взгляд его долгое время оставался недвижным. Затем он повернул голову и посмотрел на дерево, невесть как очутившееся на участке. Черный исполин стоял рядом с кустами боярышника, посаженными два года назад, когда строился дом. Дерево выделялось на их фоне мощным бугристым стволом и длинными корнями, растянувшимися в разные стороны. Разлапистые ветви угрожающе растопырились, внушая подсознательный страх. Откуда оно здесь, снова спросил он сам себя. Кабанов двинулся к дереву и обошел его кругом, отчего-то чувствуя нараставшую неприязнь к лесному великану. Фары автомобиля высветили странный след, тянущийся за деревом. Что же это? Кабанов нагнулся, разглядывая следы. Словно тащили огромного осьминога. Эти следы он видел по всему участку, но не придал значения, ведь искал следы людей и техники. 

                И это дерево не давало ему покоя. Директор споткнулся о выступающий из дерева корень и злобно выругался. Подошел вплотную к стволу и щелкнул зажигалкой. Всмотрелся в совершенно черный, бугристый ствол. Что-то в нем не то! Поверхность ствола не похожа на кору обычного дерева, она гладкая, будто отшлифована, и поблескивает влагой. Кабанов посмотрел вниз и понял, что еще не так: корни странного дерева расходятся в разные стороны, словно лучи, не зарываясь в землю. Как же оно стоит и держится?

                Кабанов не заметил, как докурил сигарету до самого фильтра. Он вытащил тлеющий окурок и припечатал к влажному стволу. Если бы сейчас он нашел этих подонков, пристрелил бы собственноручно, ни секунды не задумываясь!

                Дерево вздрогнуло. Словно сильнейший удар тока пронизал ствол от корней до кроны. Длинный, в три человеческие руки, корень изогнулся и приподнялся. Кабанов оторопел, не веря глазам. Корень размахнулся... и Пильщик со сдавленным криком отлетел на несколько шагов. Удар был силен, и Дмитрий Сергеевич не сразу справился с перехватившей дыхание болью. Охрана замерла. Кабанов выхватил пистолет и выстрелил в шевелящееся дерево. Парни стояли, не понимая, что происходит, и лишь злой окрик шефа заставил их действовать:

— Да что за...! Стреляйте в него!

                Вова-афганец подбежал и помог шефу подняться. Он с изумлением наблюдал, как дерево медленно тронулось с места и, шурша по перепаханной земле, поползло к ним.

— Стреляйте, мать вашу!

                Залп помповых ружей разворотил черную древесную кожу, открывая глазу ошметки пузырящейся плоти. Это не дерево, а живое существо! Кабанов все понял. Эта тварюга убила его семью и разрушила дом! Он давил на курок и не сразу понял, что в пистолете закончились патроны. Чудовищное дерево стонало, качалось, но не падало, упорно надвигаясь на людей. Черные корни взвивались в воздух и впивались в землю, подтягивая за собой ствол. Оно наступало, но медленно, слишком медленно, чтобы считать это опасным. 

                Охрана старалась вовсю, выстрелы гремели без перерыва, дымящиеся гильзы падали под ноги, но дерево не падало! Кабанов дернул ближайшего телохранителя за рубашку:

— У меня в машине канистра с бензином. Тащи сюда!

                Парень метнулся к машине.

— Плесни на него! — приказал шеф. Телохранитель опасливо приблизился к дереву и взмахнул канистрой. Бензин выплеснулся из горловины на траву. Не попал.

— Плескай, сука!!

                Вторая попытка вышла лучше, но и дерево, будто почуяв опасность, взмахнуло корнем. Человек, как гуттаперчевая кукла, отлетел в сторону, покатившись по перепаханной траве. Канистра упала под корни. Кабанов щелкнул колесом зажигалки и швырнул ее в монстра:

— Гори, сволочь!

                Бензин вспыхнул, синие огоньки поползли вверх по стволу, и страшный утробный стон чудовища напугал людей. Они отшатнулись, лихорадочно перезаряжая оружие. Дерево запылало, и огонь жадно объял его полностью. Жуткое, небывалое зрелище заворожило всех: горящее дерево шло, раскачиваясь и потрясая ветками, черные змеи корней били по земле, рассыпая искры, и Кабанов едва увернулся от удара, рассекшего воздух у него над головой. Люди попятились. Патроны у многих закончились, и они отступали к машинам.

— Убью тебя! — Кабанов бросился к «Паджеро», завел двигатель и вдавил педаль в пол. Взрезав бешено вращавшимися шинами травяной покров, джип прыгнул вперед и протаранил горящее чудовище. Дерево подломилось и рухнуло, корчась в судорогах, почти как человек. Кабанов дал задний ход и замер, вцепившись в руль. Как такое могло случиться? Почему именно с ним? Если бы это сделали люди, он убил бы их, потом убил бы тех, кто их послал, он мстил бы до конца... Но это? Как же так? У него было все: жена, дочка... И кто за это ответит?

Светлана 2019-03-09 07:44:00

Андрей, спасибо за ваши книги. Читаешь, почти не отрываясь. Захватывающие сюжеты, интересные герои, понятная философия, приятная манера письма. Дальнейших успехов в творчестве!

Андрей Прусаков

Огромное вам спасибо, Светлана. Буду очень рад увидеть ваши комментарии и в дальнейшем.)

Аглая Конрада 2018-03-04 22:28:00

Какая необычная идея — живые деревья! Не знаю, испугалась бы я их, скорей всего, как и подавляющее большинство людей я приняла бы их за чудовища, за монстров, не принадлежащих нашей Земле. То, что мы загрязнили экологию до предела — это да, (одни только полиэтиленовые пакеты распадаются в земле в течение сорока лет!) и действительно матушке-природе надоело терпеть, что ее травят и травят, уничтожают деревья, превращают в пустыни плодородные земли, не заботясь о завтрашнем дне, о будущем собственных детей (взять хотя бы добычу сланцевого газа, которая сама по себе экологическая катастрофа), а решения по своему спасению она принимает самые радикальные — великий потоп, Древолюция…
Крайне мне понравилось наблюдать, как раскручивается беспощадный маховик госбезопасности! Действительно, как катком по асфальту! И самое ужасное, что все это совершается по приказу одного человека, который воспользовался случаем и решил взлететь к верхам власти. Сколько погибло людей! Жалко Инну и ее мать, они-то вообще напрасно погибли. И профессор погиб. А Светлана больше не занимается наукой, скорей всего и Нефедов тоже, разрушена жизнь у Павла. Он показан отрицательным героем, но он любил, как умел, и тоже хотел счастья. Работал ради денег, ну и что, а для чего мы работаем?
И все-таки, как бы эти деревья не были полезны природе, как бы не очищали воду и землю — они откинули цивилизацию на много лет назад. Да, когда-то наши предки жили в лесах, умели обеспечивать себя всем необходимым, не боялись сразится с диким зверем, но они просто не знали другой жизни, радио, Интернет, электричество… А теперь все надо с нуля начинать. И я все-таки не поняла, почему же в самом начале книги деревья рушили и убивали все на своем пути? За что убили жену и дочь Пильщика, они ведь их не трогали?
Спасибо!

Андрей Прусаков

Спасибо вам, Аглая, за столь обстоятельный отзыв. Видно, что роман вам понравился и зацепил за живое.

margarita 2018-01-07 20:08:00

Потрясающе!! Хочу продолжения. Какая будет жизнь на очищенной от мерзости Земле? Придумайте же, Андрей, продолжение. Хотя понятно, что должно быть светло и радостно.