Не смотри в глаза Горгоны

 

- Слышь, папаша, одолжи пару рублей, на пиво не хватает.

В подворотне было темно, свет едва проникал сюда с улицы, и две хваткие тени, возникшие перед стариком, показались сгустками грязного снега. Но лишь показались. Сильные руки прижали старика к стене.

- Вам чего, ребята? - устало проговорил старик. Его жесткое лицо со шрамом под нижней губой и давно не бритой щетиной наполовину скрывали большие черные очки. На шляпе и плечах висели хлопья снега.

- Я же сказал, глухой, что ли!? Поделись баблом, на пиво не хватает.

Старик молча достал кошелек. Открыл.

- Сотни вам хватит?

Один выхватил кошелек, запустил внутрь татуированную пятерню, выгреб несколько бумажек. Все, что было.

- Хватит, - осклабился второй.

- Зря вы так, ребята, - жестко проговорил старик, опуская голову. - Старших надо уважать.

- Заглохни, упырь, - первый приблизился, дохнул перегаром. - Слушай, зачем тебе очки? Модные, глянь, Валера...

Старик стоял, не двигаясь. Гопник протянул руку и снял очки. Повертел в руках и бросил под ноги: 

- Дешевка. Ладно, вали, старый. В ментовку лучше не ходи - закопаю. Понял?

Он всмотрелся в лицо старика:

- Ты чо, одноглазый, что ли?

- Типа того, - ответил тот, поднимая голову.

Грабитель вскрикнул.

- Ты чего, Санек? - схватил его за руку кореш.

- Пошли отсюда, - косясь на старика, проговорил парень. – Ну, его, к черту...

Они выбежали на улицу, и метель проглотила их. Старик нагнулся, подбирая очки. Надел и прислонился к стене.

- Зря вы это сделали, - прошептал он. - Господи, прости. Если сможешь...

 

- Ты чего смурной? Где Сашок? - спросил, открывая двери, Каркас.

Валера протянул руки. В кулаках зажаты две бутылки.

- Умер Сашок. Помянем?

Табачный дым плыл по комнате, струясь между бутылками на столе, взлетая к обшарпанному потолку, к люстре с единственной целой лампочкой.

- Вот так, - сказал Валера. - Вчера еще бухали, а сегодня...

Его глаза бессмысленно двигались вслед за дымом, пальцы крепко сжимали стакан.

- Все под богом ходим, - проговорил, закусывая, Каркас. В комнате было тепло, хозяин сидел в штанах и майке, почти не скрывавшей синий иконостас на спине и груди. - Так что, говоришь, лепила сказал?

- Задохнулся, - угрюмо проронил Валера. - Вот и все. Не понимаю. Как можно задохнуться от стакана водки?

Он нахмурился и посмотрел на свой стакан.

- Херня какая-то!

И залпом выпил.

- Мы с ним так корешились! Такой пацан был... Правильный!

- Да, Сашок нормальный пацан был, - поддержал Каркас, разливая по стаканам.

- Менты, суки, косились, думали, я его пристукнул! А врач сказал: нет, сам умер, захлебнулся. Участковый, гнида, говорит: город не покидай. Не верит. А я за Сашка сам кого хочешь покрошу... Веришь, Каркас?

- Верю, Валера. Давай, махнем.

Они выпили. 

- Я тот день по минутам помню, - продолжил парень. - Да днем ничего и не было, а вечером бомбанули старикана в очках. В черных, прикинь - зимой! Ну, и пошли, затарились. Потом на хату к Сашке. Знаешь, - повернулся Валера, - не понравился мне тот старик, гнилой он какой-то, странный.

- А что такое?

Пальцы Каркаса сноровисто нырнули в пластиковый садок с килькой, вытащили рыбку и кинули в рот.

- Щас вот вспомнил... Санек с него очки снял, себе хотел взять. А потом как заорет! И говорит: пошли отсюда скорей.

- Гонишь, Валера. Санек никого не боялся.

- Он и не боялся. Только... Я сам помню. Я его потом спросил: что ты видел? А он сказал: забей, показалось. Темно там было.

- Ты закусывай, давай.

Валера закивал, усердно хрустя огурцом.

- Не идет у меня тот старик из головы, - сказал он. - Словно... Он еще что-то бормотал, старая гнида. Знаешь, он нас вроде как не боялся, а деньги отдал.

- Что за старик? – с интересом спросил Каркас, закуривая.

- Да хер его знает. Впервые видел. В черных очках, прикинь! Но не слепой, это точно. Под губой шрам.

- Погоди, - рука Каркаса стукнулась о край стола. - Что ты сказал? Шрам?

- Ну да, здесь, - показал Валера.

- Вот, б..., он, значит, жив! - выпрямляясь, проговорил хозяин. Заплывшие алкоголем глаза заметно прояснились.

- Ты чего, его знаешь? - искренне удивился Валера.

- Ты в глаза ему смотрел? - вопросом ответил Каркас.

- Нет.

- Повезло тебе, - Каркас встал и налил себе водки. - А вот Сашке нет.

- Э, да что такое? Что ты знаешь? Что это за дед? – тоже привстал гость. - И Сашок тут при чем?

- При всем. Убил он Сашка.

- Чо? - ухмыльнулся Валера. - Ты гонишь. Сашок со мной сидел, а деда не было.

- Ладно, забей. Но той дорогой больше не ходи. Не дай бог тебе этого старичка встретить...

- Да клал я на старичка! Сашка-то тут при чем?

- Вот пятихатка, - Каркас положил на стол купюру, - хочешь узнать, что и как, сгоняй за пузырем. Разговор долгий, а я насухую не базарю.

- Ладно, Каркас, - забрав деньги, сказал Валера. - Я мигом.

 

Когда Валера вернулся, Каркас сидел на подоконнике и курил. Окно было открыто, метель врывалась в комнату, и дым жалостливо жался по углам.

- Ты чо? Комнату поморозишь, - ставя бутылку на стол, сказал гость.

- Херня это все, - Каркас закрыл окошко. - Наливай.

- Ну что, говори, что за баклан тот, кого мы сделали? Зацепил ты меня, из головы не идет.

- Оно тебе надо? - Каркас всмотрелся в гостя. - С этим человеком встречаться не стоит, а смотреть ему в глаза...

Он не договорил и покачал головой.

- А я думал, он умер. Слышал. Значит, фуфло гнали. Слушай, Валера. Не надо тебе об этом знать. А Сашку не повезло просто. Помянем.

- Погодь! - скулы гостя напряглись. - Ты сказал, что дед убил Сашка - или за базар не отвечаешь? Говори, как есть, до конца! Убил?

- Убил.

- Как убил? Он же задохнулся!

- Вот так и убил.

В комнате стало тихо. Валера молчал и думал.

- Нет, я ни куя не понимаю. Как он убил Сашка?

- Глазом, - сказал Каркас.

- Чего?

- Ладно, расскажу, раз хочешь. Давай, - хозяин разлил и поднял стакан. - Только учти: будешь ржать - выгоню на хер. Это все правда, понял? Это моя жизнь.

 

- Кириллом его зовут. Дружил я с ним когда-то. Давно, со школы еще, - начал Каркас. - В одном дворе жили. Вместе по дворам бегали, но у меня своя компания была, а он сам по себе, маменькин сынок. Отца у него тоже не было, как и у меня, зато мать была... хех, в детской комнате милиции работала, мы все ее хорошо знали. Потому с ним не водились. Вдруг заложит - а в спецшколу никому не хотелось.

Короче, однажды один из старших заехал ему в глаз. В левый. Синяк был знатный, черный такой... Не помню, из-за чего кипеж был. Кирилл его не заложил, хотя мать, наверно, допытывалась. Но лучше бы заложил...

- А чо так? - подал голос Валера.

- Щас расскажу. Киря никому не сказал, но парень не унимался, хотел его зачморить. Прессовал, бил, даже матери не боялся... Потом год прошел или вроде того... И вот оказались мы с ним в одном дворе. Вечером дело было, темно. Нас трое было: старшой, тот который фингал поставил, Димка Ложкин и я. И Кирилл идет. Старшой сразу его в уголок потащил, пугать начал, карманы вывернул. Я даже вступился, говорю: не надо его трогать, пошли. Пожалел, все же в одном классе учились. Да, будто чувствовал...

- И что потом? - спросил Валера.

- Потом, - Каркас покрутил головой. - Я не знаю, как это рассказать. В общем, когда мы его били, он поднял голову и... Я сбоку стоял и не видел... Димка рассказывал, что глаз... левый... он словно перевернулся. Ушел куда-то вглубь. А на его место всплыл другой. Жуткий. Чужой. Не человечий. Я его не видел, может, потому еще живой... Повезло мне, что тот парень заорал. И Димка тоже. А Кирилл стал голову ко мне поворачивать. Я до сих пор помню, что чуть не обоссался. Но я смотреть не стал и свалил оттуда.

- И что дальше?

- Умер тот парень на следующий день. Задохнулся. Курил с нами во дворе, закашлял, упал и умер. Дымом подавился, прикинь? А Димка через неделю. Захлебнулся в реке, хотя плавал - будь здоров... Теперь врубаешься, о чем я?

- Да ну, - Валера посмотрел на хозяина, ожидая, что тот рассмеется и скажет, что пошутил.

- Все так же сказали. Кто в такое поверит? А через неделю Димка утонул. И Кирилла мы стали за сто метров обходить. Хоть и не верили, но страшно стало на него смотреть. Не объяснишь... И никто его больше не трогал.

Через год он перешел в другую школу и пропал. Видел я его один раз. Зимой, как сейчас. И в черных очках, как ты говоришь. Не знаю, узнал он меня или нет, а я здороваться не стал... А потом слышал, что его машина сбила. Думал, умер он... Мы его в школе Горгоной прозвали. Был такой мультик про шмару одну, она людей взглядом в камень превращала. Убивала, как и он. А глаза после того у Кирилла стали страшные, никто не хотел ему в лицо смотреть.  

Каркас плеснул себе водки и выпил.

- Вот так. Значит, жива Горгона.  

- Бля, недолго ему осталось! - стукнул кулаком по столу Валера. - Замочу его за Сашку!

- Лучше забудь. Мой тебе совет. Тебе надо постараться, а ему - всего лишь посмотреть. Я о нем и на зоне слышал.

- Он что: тоже чалился? - изумился Валера.

- Сидел в сизо по подозрению. Потом выпустили. Так он и там убил одного. Спортсмен один хотел прессануть. Прессанул... Горгона не стал драться, просто на него посмотрел. И все. Наутро здоровячка в морг унесли. И это не туфта, авторитетные люди рассказывали.

- Каркас, ты в законе, конечно, - взгляд Валеры стал злым и решительным. Водка не расслабляла, а заводила его. - Но я по-своему сделаю! Как надо. Сашка бы за меня любого порвал, мы с ним кореша были, понимаешь!

- Понимаю, - хозяин сел на диван с сигаретой, откинулся на спинку. – Делай, как знаешь. Не человек он давно, поэтому убить не грех. Только в глаза не гляди, понял?

Валера фыркнул:

- Меня всякой херней не напугаешь.

Когда за гостем захлопнулась дверь, Каркас уставился на мутный дверной глазок и медленно проговорил:

- Не смотри в глаза Горгоны. 

 

 

Звонок заныл протяжно и тревожно. Каркас открыл. За дверью стоял Валера, всклокоченный, грязный.

- Ну, что, сделал?

- Нет, - покачал головой Валера. - Не смог. Прав ты, Каркас, не человек он. Водка есть?

- Заходи, расскажешь, как было.

Валера протянул руку к бутылке, Каркас остановил:

- Погодь. Он на тебя смотрел?

- Да.

- Ты видел?

- Да, - севшим голосом проговорил Валера. - И я не смог. Словно держал кто-то.

Он схватил бутыль и открутил пробку.

- Стой. Не пей. Сперва дай его адрес.

Валера посмотрел на хозяина. Глаза шальные, как после дозы.

- Ты думаешь, что я...

- Я знаю, - сказал Каркас. - Адрес давай. Придется мне...

- Малая Митрофаньевская, пять, во дворе дверь налево. Ты дашь выпить или нет?

- Теперь пей.

Каркас смотрел, как Валера жадно глотает водку. Парень поставил стакан на стол. Сел. Положил на стол финку.

- Зря я тебя не послушал, Каркас. Надо было его сразу кончать. А я... Сам очки с него снял.

- Надо было, - повторил хозяин, глядя на гостя. - Теперь ты мне веришь?

- Верю. Только...

- Не веришь, что умрешь? Не верь. Так легче будет.

- Каркас, давай вдвоем пойдем. У тебя волына есть наверняка. Убьем тварь, а!

- Ты лучше в церковь иди, грехи замаливай. Я сам с Кириллом потолкую. Одноклассники все же. Перо тут оставь, в церковь не бери.  

- Не хочу я в церковь!

- Как хочешь, - одеваясь, равнодушно бросил Каркас. - Но я пойду один.

- Я тебя здесь подожду, - сказал Валера.

- Нет! - отрезал хозяин. - Мне твой труп здесь нахер не нужен! Вали домой или куда хочешь.

Он отвернулся, покопался в шкафу, сунул что-то в карман.

- Выметайся, я сказал.

Валера молча пошел к выходу.

- Квартира какая? – в спину спросил Каркас.

- Не знаю. Он пошел на второй. Кажется, направо.

 

 

Каркас свернул в подворотню. Глаза привычно обшарили углы: никого. Вечерело. Серые грязные стены нависали над головой. Двор-колодец казался ямой, на дне которой копошились муравьи. Какое дело тому, кто наверху, до этих муравьев, до этой ямы? И муравьям нет дела до него. Сами свои дела решат... Каркас сунул руку в карман куртки и вошел в дверь.

Старая, вросшая в землю, парадная. Асфальт во дворе накатали, и вход превратился в ступеньку, с которой надо прыгать вниз. Запах, который чувствуешь только в старом фонде. Запах прошлого. Запах детства. В таких парадных оно и прошло, во дворах, где учились жизни. Учились поступать правильно. Так, как он поступит сейчас.

Каркас поднялся на второй. "Так, Валера сказал: вроде как здесь. Интересно, он еще жив?" Сердце стучало. Каркас пожалел, что не хлебнул на дорожку, это бы успокоило. Он боялся, но умел контролировать страх. И хорошо знал врага. А это почти победа. Он постучал, игнорируя кнопку звонка.

Дверь открылась.

Это был он.

Кирилл стоял на пороге, постаревший, даже слишком для своих лет. В черных, скрывающих глаза, очках.

- Вы к кому? - спросил он.

Ствол пистолета уткнулся ему в лоб.

- Есть кто в квартире? - спросил Каркас.

- Никого.

- Это хорошо, - уголовник втолкнул хозяина внутрь. - Рук не поднимай, даже не дергайся - башку снесу!

Он рывком развернул Кирилла, упер пистолет в затылок.

- Пошел.  

- Это твой кореш приходил? – шагая по темному коридору, спокойно спросил Кирилл.

- Мой, - ответил Каркас. Они зашли в комнату. Такой убогой обстановки вор еще не видел. Даже в камерах живут богаче. Стол и кровать, телевизора нет. Книги стопочкой в углу, к старым засаленным обоям булавками пришпилены фотографии.

- К стене, - скомандовал Каркас. - И не поворачиваться! Убью сразу. Я знаю, что ты за тварь.

- Да ну? - Кирилл усмехнулся. - И что же ты знаешь?

- Много чего. Я учился с тобой в одном классе.

Кирилл кивнул:

- Вот оно что. Одноклассник, значит. Давно меня одноклассники не навещали. Имя скажешь?

- Обойдешься.

Повисла тишина.

- Пришел убить - так убей, - проговорил в стену Кирилл. - Чего тянешь? Я отговаривать не буду. Так даже лучше.

- Не боишься?

- Думаю, ты боишься больше.

- Ты прав, - согласился Каркас. - Но я человек, мне положено бояться. А вот что ты за тварь?

Кирилл хихикнул:  

- Слушай, можно я повернусь? Очень хочу тебя вспомнить, - Кирилл вновь усмехнулся. - Ко мне давно никто не приходит - а тут одноклассник с пистолетом. Интересно.

Каркас молчал.

- Ладно, - наконец, сказал он. - Повернись. Но руки по швам!

- Разумеется, - медленно поворачиваясь, проговорил Кирилл. - Так намного лучше беседовать. Глаза в глаза, верно?

- С чего ты взял, что я беседовать с тобой буду?

- Так убил бы давно. Я присяду?

- Нет. Придется постоять.

- Ладно, мне все равно. Ты узнать хочешь, как это началось? Кто я такой?

- Да, - глядя в черные очки, сказал Каркас.

- Что ж. Мне давно хотелось кому-нибудь все рассказать.

- Тебя ударили. В левый глаз. Во дворе. Тогда это и началось.

- Теперь я знаю, кто ты, - сказал Кирилл. – Это ты убежал тогда.

- Теперь не убегу. Рассказывай.

- В школе меня часто били, - заговорил, откинувшись на стену, Кирилл, - ни за что, просто потому, что я не такой, как вы. Хорошо учился, много читал. Я хотел быть с вами, хотел с кем-то дружить, но... Я всегда был один. Я не застучал никого, но и тогда вы меня не приняли. Никто мне не помогал, даже мать. Когда я приходил с синяками, она презирала меня, говорила, что я слабак, что должен уметь за себя постоять. Но я был слишком слаб, ты знаешь. Я даже не мог никого ударить.

- Зато я любил книги. Я много читал, очень много. Это, - он кивнул на кучу книг, - жалкая часть того, что я прочел... Я ходил на книжные рынки, хотел найти что-то интересное. И однажды нашел книгу, старую, в черной обложке. "Практический оккультизм", так, кажется, она называлась. Издание еще до революции.

Я ее купил и... Стал заниматься. Тайные символы, каббала, призыв демонов... К двенадцати годам я безошибочно рисовал семь священных пентаграмм и знал наизусть заклятья, дающие власть над слабыми духами.  

Я стал хуже учиться, но мать ничего не могла мне сделать. Я научился управлять ей. Это просто, если знать, как. Рисуешь пентаграмму, прячешь после обряда под кровать, а ночью... Ночью призываешь тех, кто делает маму послушней.

Кирилл улыбнулся, но улыбка вышла жуткой, словно червь изогнулся под темными стеклами очков.   

- Однажды, когда меня здорово избили, я захотел отомстить. Я просил у демонов помощи, говорил, что отдам все, что они захотят.

- Свою душу?

- Нет. Зачем им одна душа, когда можно забрать и десять, и сто? Я не стану рассказывать подробности, но после той ночи я проснулся и понял, что стал другим. Что-то вошло в меня извне, пока я спал. Я видел страшные сны, и знал, что это реальность. Если бы ты знал, что происходит здесь сейчас, каждую минуту, какие сущности рыщут вокруг нас, толкают, нашептывают, и дергают твою душу... Думаешь, ты сам принимаешь решения? Думаешь, сам решил прийти сюда?

Кирилл захохотал. Каркас сжал рукоять пистолета.  

- Ты никто. Ты даже не пешка. Ты пустой звук, который прозвучит и исчезнет, не оставив ничего. Убьешь меня, - презрительно зашептал Кирилл, - исчезнешь в пустоте. Не убьешь - все равно исчезнешь. Достанешься Им на корм. Потому что мы - лишь развлечение для Них, игрушки. Жизнь бессмысленна, дружок! Ты ничего не меняешь, ничего не можешь изменить. Разве ты никогда не чувствовал, будто что-то внутри влияет на тебя, на твои решения? Тебе кажется: это твой характер, воля. Нет! Нет характера, нет воли, есть Их воля и желание, и мы делаем то, что Они нам скажут...

Каркас слушал безумный бред и думал. Не над тем, что ему говорили, а о том, чем закончится этот цирк. Ясно, что из этой комнаты выйдет только один.

- Сколько народу ты убил?  

- Много, - кивнул Кирилл, - очень много. В тюрьме убивал, на гражданке, в армии. И ведь не всех хотел... Так получалось. Они... Они хотят убивать, а не я. Эманации умирающих, их страх и боль – все это они жрут. Душа бессмертна, но у нее семь оболочек, и некоторые весьма съедобны для Них... А я устал от этого, веришь?

Каркас не верил никому. А нелюдям - тем более.   

- Я даже мать свою убил, - уже тише, другим тоном произнес Кирилл, - понимаешь, свою мать! И многих, кого знал. Я ходил в церковь, к знахарям - ничего, никто ничего не мог. Кто видел око – тот умирал. Задыхался. И тогда я решил бороться. Я не хотел больше убивать. Купил очки, чтобы Они не могли убивать, когда захотят. Представляешь, так просто: черные очки!

Кирилл нахмурился.  

- Только ты не знаешь, какая мука не дать им то, чего они хотят... Они душат меня каждую ночь, терзают, требуют... Я и сейчас их слышу...

Палец гостя лег на курок.  

- Иногда я не выдерживал. Недавно меня ограбили, и я снял очки. Они были довольны, и я спокойно спал. Сегодня ко мне пришел еще один. Хотел убить. Я не сопротивлялся. И пусть бы убил... Но он потребовал снять очки. Я не хотел... Тогда он сам их снял. Это твой друг?

Каркас кивнул.

- Мне жаль, - сказал Кирилл. – Правда. Мне давно безразличны люди, большинство - мерзкие твари, не заслуживающие жизни. Но я устал так жить и хочу прощения от Бога.

- Прощения? – сверкнул железной фиксой Каркас. – Ты гонишь! Да кто такого простит?

- Нет, я думаю, нет такого греха, чтобы не простить. Ты ведь тоже убивал. Убива-ал. Я знаю. Они мне говорят.  

- Не так, - процедил Каркас.  

- Какая разница, если нас с тобой дергает одна ниточка? Это Они, а не мы виноваты, значит, нас можно простить. В церквях образа висят великих князей и царей – а знаешь, сколько народу они положили? И своих и чужих? И ничего – святые! Хотя... откуда тебе знать, ты по истории, наверно, трояк имел, и тот натянули...

         Кирилл захихикал.

- С богом ты сам договаривайся, а я тебя прощать не буду, понял? – проговорил Каркас.  

Кирилл пошевелил пальцами, наклонил голову, словно пытаясь рассмотреть гостя из-под толстых черных стекол. Потом откинулся к стене: 

- Ну, что ж, стреляй. Мне хотелось выговориться, поговорить хоть с кем, хоть с убийцей... Теперь даже легче. Я рад, что ты пришел. Убьешь меня – я буду жертвой, глядишь, часть грехов простится... Убей меня, Миша. Тебя ведь Мишей зовут? Я помню. И Они знают.

Каркас сжал зубы. Рука устала держать ствол, но стрелять он не хотел.  

- Я хочу, чтобы ты меня убил, - проговорил Кирилл. - Прямо сейчас. Если не выстрелишь - сниму очки. Я больше не могу так, понимаешь?  

Его левая рука медленно поднялась к лицу.

- Они хотят посмотреть на тебя...  

Каркас вскочил со стула. Перехватил руку Кирилла, но тот усмехнулся:

- У меня есть вторая рука.

Гость отбросил пистолет на постель:

- Давай, снимай стеклышки! Хочу посмотреть.

Кирилл замер, лицо исказилось:  

- Зачем? - застонал он. – Лучше убей...

         Его рука медленно, дрожа, словно борясь сама с собой, протянулась к очкам. В тот же миг Каркас зажмурился и вскинул руку с зажатым в пальцах зеркальцем. Кирилл закричал и рухнул на пол.

Гость попятился, пока не почувствовал ногами кровать. Сел, нащупывая пистолет, потом повернулся и открыл глаза.

За спиной было тихо.  

- Ты жив? – спросил он.

- Зачем ты это сделал? – с жутким стоном прошептал Кирилл.

- Так в мультике было, Горгона, - не поворачиваясь, ответил Каркас. - Помнишь? Сработало, а? Сработало...

- Сука ты. Лучше бы застрелил.

- Это тебе лучше. А мне справедливо. И руки марать не надо.

- Если бы ты знал, что я видел... - Кирилл нервно затрясся, кажется, это был смех. - Ладно, теперь вали. Мне недолго осталось.

- Привет хозяевам, - бочком пробираясь к двери, ответил Каркас.

- Они в ярости, Миша, - сдавленно прозвучало вослед, - и Они найдут тебя... Рано или поздно. Найдут!

Каркас захлопнул дверь и выбежал из квартиры.

На улице было сыро. Мокрый снег хлестал по лицу. Каркас вышел из подворотни и повернул налево, туда, где из-за мокрых крыш выглядывал золоченый купол храма.

 

2015 г.

 

galanik 2017-06-09 19:43:00

Сначала было здорово, но после вот этого:

Я ходил на книжные рынки, хотел найти что-то интересное. И однажды нашел книгу, старую, в черной обложке. "Практический оккультизм",

с этого места рассказ сошел на ноль.

Надо было оставить тайну - как отрубить! Закончить кульминацией. Объяснения про демонов и оккультизм - это простовато, модно, пошло. Не знаю...

Фокус с зеркальцем тоже как-то не вяжется с образом Каркаса. У него мышление приземленное, криминальное, и детских мультиков он просто не может помнить - не та личность. И его бег в сторону церкви ничего рассказу не дает, не объясняет, не усложняет. Ну, не знаю...

Можно было бы для оправдания фокуса с зеркалом раскрыть личность Каркаса с другой, неожиданной стороны.

Я так думаю...
* * *

Андрей Прусаков

Большое спасибо за отзыв.
Мне показалось, что должно быть какое-то объяснение необыкновенных способностей этого человека. Что касается личности уголовника, то некоторые критики, напротив, указывали на то, что этот персонаж мог быть и более интеллектуальным))).