Семир и пророчество эльфов

 

Глава первая. Шани.

 

Навьюченный поклажей Гану быстро шагал по дороге, а сидящий на нем Крогг то и дело подгонял рыжего скумма.

- Почему мы так спешим, отец? - спросила Шани. Девочка часто оглядывалась: ей почудилось, что недалеко от ворот она слышала голос Семира - но на дороге никого не было, лишь вдалеке за деревьями мелькнул силуэт удалявшегося скумма. «Наверно, показалось», - про себя вздохнула она.

Они ехали в клан речных орков. Шани уже знала, что отец оставит ее там, а сам поведет отряд воинов Доннэрморна на помощь клану Дикого Леса. Она не хотела расставаться, но Крогг был непреклонен.

- Ты должна остаться там! Я вернусь за тобой, Шани, обещаю! - сказал он. Они выехали за ворота, и с тех пор отец не проронил ни слова, думая о чем-то своем. 

Шани очень скучала по Семиру. Она не верила, что челувек так легко бросит их и уйдет, даже не простившись. Не может этого быть, ведь мы так дружили!

Лесная дорога закончилась, и скуммы вышли на опушку. Дальше дорога разбегалась еле заметными тропками на юг, восток и запад, а перед глазами путешественников раскинулись заросшие желтыми травами холмы.

Солнце было высоко, но со стороны города путников нагоняли унылые тучи, грозя испортить дождем и без того невеселое настроение.

Позади сонно сопел Бубр. Толстяк умудрялся спать прямо в седле, пока однажды нависшая над дорогой ветка едва не сшибла его наземь. Решив спросонья, что на них напали, орк схватился за палицу и угрожающе зарычал. Шани захихикала, вспоминая, какая рожа тогда была у Бубра.

Путники спрятались от настигшего их дождя в развалинах каменной башни. Скуммов оставили мокнуть снаружи, предварительно сняв попоны. Впрочем, плотной шерсти скуммов не страшен ни дождь, ни снег. Шани вспомнила: отец рассказывал, что эти звери во множестве водятся на севере и пасутся целыми стадами, совершенно ничьи! Но здесь скуммы ценились высоко, а в клане и подавно. Орки-ловцы путешествовали далеко на север, чтобы отбить от стада молодых скуммов, приручить их, а затем продать. Это была опасная работа, стоившая жизни многим ловцам. Да, отец умел рассказывать, его истории Шани слушала, раскрыв рот, и мечтала побывать там, где бывал отец, и даже дальше. Ведь мир Хаздора так огромен, и каждый уголок по-своему интересен.

Крогг развел костер. Шани помогала отцу, а Бубр немедленно развязал мешок с припасами и впился зубами в кусок вяленого мяса.

- Что здесь было раньше, отец? - спросила Шани, разглядывая крупную каменную кладку, почерневшую от времени и бушевавшего здесь когда-то огня. 

- Сторожевая башня, - проговорил Крогг. Он отломил кусок хлеба и протянул дочке. - Поешь, Шани. Бубр, отрежь-ка и нам мяса.

- А кого она сторожила? И кто в ней жил? Орки?

- Нет, Шани, не орки. Здесь была граница двух могущественных королевств, еще до Последней войны, - Крогг взял протянутый Бубром кусок мяса и подал дочке.

- Так давно? - удивилась девочка, разглядывая руины.

- Очень давно.

- А кто ее разрушил? – с любопытством спросила Шани.

- Война, - нехотя ответил орк. - Здесь было много сражений. Эта земля переходила из рук в руки по многу раз, пока не случилась Последняя битва. 

- Говорят, в этой битве победили эльфы, -  с набитым ртом пробурчал Бубр, - но, если так, почему орки расселились повсюду, а эльфов я не видел нигде, кроме города? Кто же тогда победил, Крогг?

Погонщик ответил не сразу, задумчиво глядя на струящуюся по камням воду.

- В войнах не побеждает никто. Все проигрывают, потому что платить приходится слишком дорого.

- Ерунда, - отмахнулся Бубр, - откуда тебе знать, Крогг, ты ведь не участвовал в Последней битве, как Урхаг. Что ты знаешь о войне?

Крогг повернулся к товарищу.

- Что я знаю? - спросил он. Шани посмотрела на отца, и ей стало страшно. - Знаю, что война не кончается никогда, и мы ничего не можем с этим сделать.

Разговор скомкался, и Шани замолчала, рассудив, что больше не стоит ни о чем таком расспрашивать.

Когда они выехали, дождь почти закончился, но солнце никак не желало выходить, зарывшись в мягкую перину облаков. Скуммы двигались бодро, их даже не приходилось подгонять, Крогг лишь направлял вожака, куда нужно, и к вечеру они вышли к реке.

Там погонщик подтянул и проверил сбрую, подвязал повыше некоторые из тюков, и повел скуммов в воду.

- Разве брод тут? - глядя на быстрое течение, опасливо спросил Бубр. - В прошлый раз мы переправлялись не здесь. Смотри, как до берега далеко, может, найдем местечко поуже?

- В узком месте течение сильнее. Поедем здесь. Держитесь плотнее к Гану, - велел Крогг, и Шани подогнала скумма ближе. - Поехали.

Животные вошли в воду. Острый глаз орка отмечал буруны и воронки воды – там скрывались подводные камни, и течение было коварным. Такие места следовало обходить. Поначалу продвигались уверенно, но вдруг Гану испугался и встал, как вкопанный, не решаясь идти дальше.

- Так и будешь стоять посреди реки? - кричал Крогг. - Вперед, жирный кусок мяса, или я убью и зажарю тебя!

Орк ударил Гану по спине палкой, и животное сдвинулось с места. Вода покрыла скуммов почти полностью, они подняли вверх хоботы, чтобы дышать. Шани встала на спину животного, боясь промокнуть.

- Из-за дождя воды стало больше, - крикнул Крогг, - вот они и боятся. А в сушь этот ручей перепрыгнуть можно.

Наконец, скуммы выбрались на берег. Пока Шани осматривала окрестности, Крогг и Бубр выжали одежду. Вода текла с орков ручьем.

- Обсохнем на ходу, - сказал Крогг. - Вперед. К вечеру будем в клане речных.

 

С холма Шани увидела клан речных: десятки широких, добротных домов заполняли живописную лощину. Этот клан был меньше того, где они были по дороге в Доннэрморн, наверно, не больше клана Дикого Леса. Выкрашенные в непривычный синий цвет обереги предков встречали путешественников на въезде, и Шани, нахмурившись, рассматривала их вырезанные из дерева злобные лица. Наши предки далеко, подумала девочка, а эти близко. Кто знает, как они отнесутся к нам? А мне еще здесь оставаться.

Не останавливая скумма, Крогг достал из мешка ломоть вяленого мяса и с силой насадил на торчавший из оберега острый кол. Подношение, поняла Шани, интересно, речным духам понравится мясо, они, наверно, рыбу любят. Но вслух ничего не сказала.

Они проехали дальше. Встречные орки провожали их взглядам, но следом никто не шел, и Шани успокоилась. Крогг остановил Гану у одного из домов с венцом из огромных, грубо отесанных стволов. Шани успела заметить, что у речных все дома выделялись большими рублеными венцами, словно хозяева хвалились, у кого он больше и выше. В остальном дома были обычными для орков.

- А, дружище Крогг! - воскликнул, появляясь в дверях, старый однорукий орк. - Дай, я тебя обниму. Откуда ты? Все торгуешь орочьими подштанниками?

- Здорово, Гаррун. Торгую, как раз привез тебе парочку. 

Смеясь, орки похлопали друг друга по спинам.

- Это Бубр, а это Шани, моя дочь.

- Зубастая девчонка, вся в тебя, - разглядывая Шани, сказал однорукий. - На твою Рашху похожа.

Крогг молча кивнул. Он знал мою маму, подумала Шани, с интересом разглядывая старика. Интересно, где он потерял руку? Может, откусило какое-то речное чудовище?

- Эх, надо смочить горло! - воскликнул старик. - Не каждый день такие гости.

- Тебе бы только пиво хлебать, бездонная бочка! - Следом за одноруким в дверях возникла огромная орчиха, едва не на голову выше Крогга, толстая, с крутыми бедрами и недовольным лицом. - Ого, кто это у нас здесь?

- Это же Крогг, Атун, не узнаешь, что ли? - воскликнул однорукий. - Это вот Бубр, его товарищ, а это Шани.

- Моя дочь, - сказал Крогг.

Хмурое лицо женщины тут же смягчилось, она улыбнулась, показав желтые подпиленные клыки.

- Твоя дочь! Что же ты молчал! Ладно, берите в погребе пиво, а я займусь малышкой. Пойдем, ты, должно быть, голодна с дороги. Сейчас тетушка Атун накормит тебя.

- Я бы тоже чего-нибудь съел, - почесывая брюхо, встрял Бубр. - Найдешь мясца, мамаша?

- Потерпишь до вечера, жердяй, - ответила она. - Иди, пей пиво, пока я добрая!

- Так уже вечер, - попытался возразить Бубр, но Атун не удостоила его взгляда и, взяв Шани за руку, повела в дом.

         Весь вечер Шани отбивалась от настойчивой и любвеобильной тетушки, без конца потчевавшей «малышку» всякой снедью. Орки расселись в доме и пили пиво, обсуждая насущные дела и последние новости. Наконец, Шани объявила, что хочет спать. Атун мигом уложила ее на широкую лавку, прикрыла шкурами и велела мужчинам заткнуться и выйти, чтобы девочка хорошенько поспала.  

         Орки продолжили разговор во дворе, потом пьяный Гаррун затянул песню:

Вот кто-то с горочки спустился,

Должно быть, орк идет с войны.

На теле шрамы боевые,

И кровью залиты штаны...

         - Да что же это! Девочка спит, а он песни орет! – рассерженно прорычала возившаяся у печи Атун. Орчиха вышла во двор, раздался звучный удар оплеухи, и песня прервалась.

В теплой сладкой полудреме Шани слушала привычный говор отца и улыбалась. Как хорошо, что он у нее есть!

         Утро было солнечным и ярким. Когда Шани проснулась, отец был рядом.

         - Хватит валяться, дочка, - сказал он, улыбаясь. – Солнце давно взошло. Иди и помоги тетушке Атун накрыть на стол.

         - Зачем разбудил девочку, Крогг! – заворчала тетушка, но при виде Шани ее широкое, бугристое, похожее на плохо пропеченный блин, лицо подобрело. – Шани, малышка моя, иди сюда, я дам тебе вкусных лепешек!     

         День пролетел быстро. Путники отдыхали  и отъедались вкусной снедью тетушки Атун. Мужчины обсуждали последние новости, цены на зерно, вождя Крашдора, и Шани стало скучно. Она облазила весь дом и окрестности, с одобрением заключив, что речные орки мало чем отличаются от горных. Все было знакомо и в порядке вещей, вот только листьев вырвиглаза в тумтумовую кашу здесь клали слишком много...  

         - Гномы идут! Гномы! – закричали на улице, И Шани опрометью выскочила за дверь. Со всех сторон к горке сбегался народ. Быстрее всех, конечно же, были мальчишки, многие из них уже висели на венцах, сидели на крышах и деревьях, разглядывая марширующий отряд.

         Гномы шли плотным строем, длинной походной колонной, за которой несколько скуммов тащили телеги с оружием и провизией. Все гномы были в длинных коричневых рубахах, перепоясанных широкими воинскими поясами, на ногах – крепкие, подкованные гвоздями, сапоги. Вождь речных и с десяток орков вышли навстречу, и после короткого разговора по селению прокатилось:

         - Им нужен Крогг! Где Крогг, пришлый?

         - Ну, вот, мне и пора, - погонщик хлопнул по плечу Гарруна и поклонился Атун. – Присмотрите за Шани, пока меня не будет. Я вернусь недели через две. Бубр, собирайся!

         - Крогг, можешь не беспокоиться, малышка в надежных руках, - ответила тетушка и сунула в руки Крогга объемистую флягу. – Я знаю, что нужно орку в дороге, - подмигнула она.

         - Спасибо, Атун.

         Крогг вышел из дома и отвязал Гану: 

         - Пошли, толстяк, нас ждет дорога.

         Гномы расположились на холме у селения, в клан не входили, но между пришлыми и речными тотчас завязался обмен и торговля. Еще издалека Крогг признал Тиллендрума: одетый в сверкающую кольчугу гном прохаживался по лагерю, отдавая приказы и озабоченно поглядывая по сторонам.

         - Ага, а вот и наш проводник! – увидав Крогга, воскликнул он.

         - Я здесь, как и обещал.

         - Я помню, - сказал гном. – Отлично. Ты почти не заставил себя ждать. Со мной отряд в двести копий, и мы готовы помочь твоему клану.

         - Спасибо, господин Тиллендрум.

         - Ты помнишь мое имя? – удивился военачальник. – Я вот твое забыл, прости. 

         - Меня зовут Крогг.

         - Что ж, Крогг, мы ждали только тебя. Выступаем! Эй, трубач! В походный порядок!

         Раздался густой протяжный звук рога, и гномы стали сворачивать лагерь. Бородатые воины делали все быстро и четко. Не прошло и пяти минут, как на месте стоянки остались лишь примятая трава и следы от костров, а гномы построились в длинную, сверкающую копьями, колонну.

         - У тебя отличные воины, Тиллендрум.

         - Еще бы! – воскликнул гном. – Это лучшие из лучших.

         - Подожди, мне нужно проститься с дочкой, - сказал Крогг. Орк повернулся и увидел, что Шани уже бежит к нему.

         - Отец!

         - Мне надо ехать, Шани. Ты остаешься здесь.

         Шани сморщила нос и часто задышала. Отец не должен видеть ее слез. Сильные руки оторвали ее от земли. 

         - Не плачь, Шани. Я вернусь за тобой.

         - Я не плачу. Вот еще! 

         - Вот и молодец, - он опустил дочь на траву и поправил пояс. - Тетушка Атун присмотрит за тобой, пока я не приеду.

Шани вздохнула.

- А когда ты приедешь?

- Дней через десять, быть может, двенадцать. Слушайся тетушку и Гарруна, они мои старые друзья, обещаешь? 

         - Ладно.

         - Тогда до встречи, - Крогг повернулся и подошел к Тиллендруму. – Я готов, можно идти. Бубр, не спать, поехали.  

         - Трубач! Марш!

         Вновь заревел рог, колонна гномов дрогнула и тяжелой змеей поползла вверх по холму. Речные провожали их, и Шани слышала, как орки говорили о войне. Знакомая фигура отца покачивалась на спине Гану, удаляясь все дальше. Что ж, ей приходилось ждать его и раньше, ведь жизнь погонщика – это дорога: то туда, то обратно. «Ничего, - подумала Шани, - я дождусь отца, и мы будем много путешествовать, по всему Хаздору, я увижу множество удивительных мест, научусь управлять скуммами так же хорошо, как отец. И еще я найду Семира. Обязательно найду!»

         Остаток дня Шани провела, без толку слоняясь по селению клана. Ей было грустно и одиноко. Несколько раз она слышала, как тетушка Атун звала ее на обед, но есть не хотелось.

         Наконец, она вернулась в дом, и хозяйка тотчас усадила ее за стол:

         - Поешь, как следует, девочка моя, ты не ела целый день.

         Шани принюхалась: судя по запаху, готовила тетушка Атун весьма неплохо. Вот только листьев вырвиглаза много ложила. Остро будет. Но, видно, так любят речные. 

         - Спасибо, - сказала она, когда тетушка поставила перед ней похлебку в блюде таких размеров, что Шани могла бы в нем помыться. – Зачем так много?

         - Кушай, радость моя, тебе расти надо, - погладила ее тетушка. – Если захочешь, принесу добавки...

         Старый Гаррун нравился Шани намного больше любвеобильной тетушки. Однорукий орк любил пиво и старинные боевые песни, причем одно всегда сочеталось со вторым. Однажды Шани попросила его рассказать о войне, и Гаррун охотно согласился. Истории старого воина были захватывающе интересными, начинаясь по-разному, они почему-то одинаково заканчивались:

         - И смотрю я: бежит на меня эльф в доспехах и с мечом. Я, стало быть, топор поднимаю и хрясь его промеж глаз. Но не попал. Сам не знаю, почему. Эльфийская магия, должно быть. А он как рубанет – и руки моей нет... Великий воин был, что говорить. Но недолго он жил после этого. Наши его на ломти покромсали – в котелок можно было сложить! А-ха-ха!  

          Шани представила, как эльфов, что она видела в Доннэрморне, рубят топорами на части, и вздрогнула. Лучше никогда такого не видеть.

         Она обошла кругом поселок, побывала у реки и на холмах, с которых хорошо видны отроги гор, за которыми ее родина. Шани не хватало Семира, друга, с которым она могла поделиться радостью или горем, того, кто бы ее выслушал, того, кому она могла доверять...   

 

         Следующий день начался как обычно:

- Шани, девочка моя, хочешь еще тумтумовой похлебки?

- Не хочу.

- Бедняжка, ты такая худенькая. Твой отец совсем тебя не кормит.

- И совсем я не худая, - возразила Шани. - И есть я не хочу.

Не давая тетушке опомниться, Шани выскочила за дверь, а чтобы Атун не нашла ее слишком быстро, обежала вокруг дома и прыгнула в кусты.

- Ой! - в кустах было тесно. Даже слишком. Шани на всем ходу столкнулась с засевшими в зарослях мальчишками.

- Что вы тут делаете? - улыбнувшись, спросила она.

- Тише! - прикрикнули на нее. - Мы в засаде!

- Тогда и я в засаде, - решила, никого не спрашивая, Шани и притаилась рядом с мальчишками. Те недовольно оглянулись, но промолчали, напряженно вглядываясь вдаль. Их было четверо.

- А на кого засада? - не выдержав молчания, первой спросила Шани.

- На врага, - процедил орчонок с бритой головой, с оставленной посредине полоской волос, выкрашенной в любимый орками ярко-красный цвет. - Я Крашдор, а это - мои воины!

В руках мальчишка сжимал деревянный топор, почти не отличавшийся размером от настоящего, остальные тоже были вооружены: один длинной жердью, по видимости, служившей копьем, а двое - короткими оструганными палками. Шани была безоружна, но решила, что ни за что не уйдет - игра речных ей начинала нравиться.

- Ага, вот и они, - произнес орчонок. - Готовьтесь!

Шани выглянула в просвет между ветвями и разочарованно фыркнула: вместо вражеского отряда по тропинке шли три девчонки.

- В атаку! - крикнул Крашдор, и его армия мигом окружила растерявшихся врагов.

Размахивая оружием, мальчишки с воплями накинулись на них и повалили на песок. Дольше всех сопротивлялась высокая худая девчонка. Пытавшегося толкнуть ее мальчишку она встретила точным ударом в нос, а когда подоспели остальные, боролась до конца. Наконец, ее бросили наземь, а руки и ноги прижали к земле. Шани участие в драке не принимала, но с интересом наблюдала за происходящим.

- Что бы нам с тобой сделать, Кайра? - надменно спросил маленький Крашдор. Его деревянный топор уткнулся в грудь поверженной. - Моли о пощаде, презренный эльф.

Мальчишки захохотали. Шани тоже улыбнулась, но ей не нравилось явное неравенство сил. Две подруги пленницы задали стрекача, и за ними никто не погнался.

- Убери свою деревяшку, - презрительно ответила Кайра, - и отпусти меня, иначе...

- Иначе что, жалкий эльф? - парни снова засмеялись. Пленница забилась в руках, но мальчишки держали крепко.

- Эй ты, - вожак посмотрел на Шани, - как тебя зовут?

- Шани.

- Ты ведь пришлая, да? Где живешь?

- Здесь, - она показала на дом тетки.

- Из какого ты клана?

- Дикого Леса. Это там, далеко за горами, - объяснила Шани.

- Если хочешь с нами дружить, докажи свою верность, - сказал орчонок, и его друзья важно закивали.

- Ладно, - сказала Шани, - а что я должна сделать?

- Отруби ей голову, - велел вождь.

- Что? - изумилась Шани.

- Отруби ей голову, - повторил орчонок с красным хохолком и протянул топор. - Никакой пощады врагу! А потом мы примем тебя в наш клан.

Шани растерянно посмотрела на пленницу. Кайра презрительно улыбалась, дожидаясь конца представления. Конечно же, она не боялась деревянного топора.

- Я не стану рубить голову этой деревяшкой, - ухмыльнувшись, проговорила Шани и бросила оружие на песок. - Еще сломается. Принеси настоящий топор!

Пока орчонок раздумывал, что ответить, Шани двумя толчками сбила сидящих на Кайре парней и рывком подняла ее на ноги.

- Бежим!

Кайра захохотала, и они вместе понеслись по тропинке.

- Убить предателя! - завопили за спиной и, улюлюкая, за ними помчалась маленькая зеленая орда.

- Сюда! - Кайра ловко лавировала между домов, перепрыгивая корзины и изгороди, Шани едва поспевала за ней. Наконец, они вбежали в какой-то сарай и залезли под самую крышу. Упав в мягкое сено, они хихикали, слыша, как орда Крашдора ищет их по всему клану.

- Значит, ты - Шани? - спросила Кайра. - Что ж, я рада, что ты не отрубила мне голову.

Они дружно фыркнули.

- Они меня эльфийкой дразнят, потому что я выше их и худая, - сказала Кайра.  

- А ты им спуску не давай, - посоветовала Шани, - бей в нос, я всегда так делаю.

- Стараюсь, - пробасила Кайра. Голос у девчонки был низкий, как у тетушки Атун.  

- И правильно. А подружки твои, что такие слабые? Все вместе могли бы отбиться.

- Не хотят они драться. Да и Тогрулу они не нужны. Ему нужна я.  

- Это потому, что ты не сдаешься, - жуя соломинку, пояснила Шани. - Ничего, я тебе помогу. А Тогрул - это кто?

- Тот, с бритой башкой.

- А говорил, что он - Крашдор, - улыбнулась Шани.

- Еще клыки не выросли Крашдором себя называть, - фыркнула Кайра, - и еще кое-что. Ха-ха.

Шани захихикала.

- Учти, теперь он тебя в покое не оставит, - Кайра внимательно глянула на Шани. – Тогрул мстительный. Не боишься?

- Чего? Его деревянного топорика? - ухмыльнулась Шани. - Тоже мне.

- А ты смелая, - сказала Кайра.

- Ты тоже. Знатно ты ему в нос заехала!

Они засмеялись, хлопая друг друга по плечам, и Шани почувствовала, что у нее появился новый друг.