Саги Арнира. Рождение героев

 

Глава первая. Дозорный

 

Шенн проснулся рано. Это ясно по тьме, сгустившейся внутри полого древесного ствола, в котором он спал. Не слышно и сонной птицы, подающей унылый голос перед восходом солнца. Но юноша знал, что уже не уснет. Возможно, уже сегодня он впервые отправится в Дозор, станет дозорным, охраняющим Лес от Внешних врагов.   

При мысли о врагах руки Шенна непроизвольно сжались в кулаки, юноша живо представил, как на заповедную территорию проникает тварь Снаружи, а он бесшумно подкрадывается и пронзает ее деревянным копьем, пригвождая к земле! Потом его ждут почести и уважение старейшин. Красивые девушки украсят его одежду цветами, и будут ласково улыбаться, он прославит свой род и получит новое имя... Хотя, новое имя и ранг Охранителя получают лишь бывалые и опытные дозорные, годами надежно и безупречно сторожащие границы Леса. Пока ему до них так же далеко, как дотянуться до птиц, парящих над кронами деревьев.  

Он радостно вздохнул. Уже скоро. Шенн ловко выскользнул из постели, оказавшись на небольшой площадке, сплетенной из сучьев и сухих лиан, подвешенной достаточно высоко, чтобы не опасаться ночного зверя уру. Начинало светать. Как всегда, первой тишину нарушила сонная птица. Ухнув четыре раза, она умолкла, и тут же вслед за нею раздался первый неуверенный птичий щебет. Лес просыпался. Где-то под ногами в просвете ветвей Шенн углядел мохнатый пятнистый комок - неуклюжий короед спешит на водопой.

Спал Шенн совершенно нагим, но сейчас надо одеться, и одеться, как следует, выполняя все необходимые ритуалы. Ведь сегодня особенный день, и Дух Леса не простит, если новичок неуважительно отнесется к древним традициям.

Сначала - обувь. Тонкие сандалии из сплетенных кожаных ремней плотно охватили ступню и лодыжку. Теперь - штаны из тонко выделанной кожи, потом - рубашка без рукавов. Ее сплела Глеонн из молодых побегов болотной травы, вымоченных в отваре цветков нуо, чтобы отпугивать насекомых. Рубаха легкая и прочная, тонкие кожаные ремешки стягивают ее на плечах и животе. Волосы Шенн заплел в две косы, начинавшиеся со лба и спускавшиеся за уши. Их юноша перехватил черно-белым витым ремешком, завязав его на затылке.

Вот теперь пора. Он ухватился за свисавшую лиану и мигом спустился вниз. Через сплетение древесных стволов, живых, покрытых влажной разноцветной корой, и мертвых, почерневших и вросших в землю, Шенн пробирался знакомой тропой к месту сбора старейшин Второго Круга. Шенну нравился Лес. Нравился вечный зеленый полусумрак, пение птиц, мягкая трава, покрывавшая землю и упавшие деревья. Нравились лианы с крупными пахучими цветами и редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь могучие высокие кроны. Мир красив и совершенен, ничто не в силах нарушить этот вечный покой.

         Шлеп! Рядом с головой Шенна в дерево врезался толстый гриб-пузан, враз сморщившись и окатив красными брызгами зазевавшегося юношу. Замешательство Шенна длилось лишь мгновение. Через миг он притаился с другой стороны тропы, вслушиваясь в звуки леса и кляня себя за неосмотрительность, А если бы гриб попал в него?! Испорченная рубашка, опоздание на Совет, и как следствие... Об этом лучше не думать! Слушать! Надо слушать: вот прыгает по веткам моргун - маленький голокожий зверек с большими грустными глазами, постоянно помаргивающий, за что и получил такое имя, вот перекличка птиц высоко в кронах, жужжат насекомые, слетевшиеся на сладкий аромат разбившегося вдребезги гриба. Не то! Вот - еле слышный скрип кожаной обуви, скользящей по стволу деревьев, и запах. Знакомый запах. Грейл!

Шенн вжался в древесный ствол и затаил дыхание. Противник приближался. Шенн мог опоздать к месту сбора, но оставлять за спиной врага непозволительно для жителя Леса и тем более для будущего дозорного.

Луч света, невесть как пробившийся сквозь зеленую кровлю, заслонила чья-то тень. Шенн подпрыгнул, схватил нависшего над ним Грейла и рывком свалил наземь.

- Я знал, что ты выкинешь какую-нибудь пакость, Грейл, - сказал Шенн. Он прижал руки не успевшего опомниться противника к земле коленями. - Но зачем? Я ведь лучше тебя, и дозорным стану по праву лучшего!

- Это почему? - Грейл не прекращал попыток освободиться, но Шенн держал крепко. - Тогда ты победил меня случайно!

- И сейчас тоже? - насмешливо спросил Шенн. - А это что у тебя?

Он заметил, что рубашка Грейла топорщится на груди, и по очертаниям понял: там  родной брат расквасившегося о дерево пузана. Грейл дернулся, но поздно - Шенн быстро нажал на гриб рукой, почувствовав, как мягкая, сочная, но, увы, вонючая и несъедобная плоть расползается под рубашкой Грейла.

- Извини, я нечаянно, - лукаво усмехнувшись, сказал Шенн. - Не стоит носить пузаны за пазухой! Ладно, я опаздываю, а потому мне некогда с тобой разговаривать.

Он проворно соскочил с груди Грейла, увернувшись от его рук и, от души смеясь, побежал дальше. Грейл не догонит. Он не так проворен, как Шенн, и никогда не опередит его в Лесу.

Вот и поляна. Здесь собираются лучшие из лучших - те, кому предстоит вместе с Шенном стать дозорными Леса, охранять священные границы.

Шенн умерил бег и выступил из-за деревьев неторопливо и с достоинством, лишь сердце еще колотилось в груди, но больше от волнения предстоящего обряда.

На поляне уже собрались четверо. Шенн узнал Боррана - лучшего дозорного рода Зверя, увидел старейшину Кирма и двух юношей из других родов. Новичков должно быть пятеро, значит, придут еще двое. Шенн был доволен, что не пришел последним, и не заставил уважаемого старейшину ждать. Он остановился в двух шагах и поздоровался, как того требовал обычай: протянул вперед руки с раскрытыми ладонями и поклонился сперва старейшине, затем Боррану. Кирм кивнул в ответ, неторопливо сгибая шею и медленно, с достоинством поднимая голову. Его неприятные, глубоко посаженные глаза буквально впились в юношу, оглядывая и ощупывая каждую складочку в одежде и прическе. Шенн ждал, не смея поднять глаз. Наконец он услышал голос Боррана:

- Становись сюда!

Это означало, что старейшина остался доволен, и Шенн облегченно вздохнул. Все же странно, почему Кирм не заметил несколько ярко-красных брызг на рубашке Шенна? Может быть, глаза его уже не столь остры, а может, не придал этому значения?

Ожидая остальных, Шенн восхищенно разглядывал вооружение Боррана. Поверх рубахи дозорный носил кожаный панцирь, доходящий до широкого пояса, за который он заткнул несколько деревянных дротиков с костяными наконечниками. На бедре висит увесистая палица, опирается Борран на копье с острым костяным навершием. Борран слыл силачом, и говорили, что однажды он в одиночку прикончил огромную тварь, забредшую в Лес со стороны Пузырящихся Болот и сожравшую дозорного. Такое бывало редко, но случалось. Потому и становились дозорными самые сильные, самые смелые, самые ловкие...

Наконец, собрались все. Старейшина молча повернулся и первым побрел по тропинке. Юноши двинулись за ним, замыкал шествие Борран. Шли молча, каждый ступал как можно тише. Шум считался неуважением к Духу Леса, двигаться бесшумно учили с малолетства. Чем тише ступаешь, тем больше шансов выжить, добыть пищу или самому не стать добычей.

Поляна, на которой остановились, была узкой и тесной. Трое юношей едва могли пройти по ней плечом к плечу.

- Посмотрим, на что вы годитесь, - сказал Борран. Он вытащил из-за пояса связку дротиков и вручил каждому юноше по одному. Парни молча переглянулись. Где же мишень? Дозорный прошел в другой конец поляны и встал там.

- Вы будете бросать дротики в меня, - объявил он. Борран сунул руку за дерево и извлек маленький круглый щит с длинной кожаной лямкой. На нем белой краской был нарисован круг размером с кулак. Дозорный нацепил щит на грудь и повернулся к ним:

- Начинайте.

Юноши вновь переглянулись. Щит едва прикрывал могучий торс дозорного. Кто решится первым? Каждый понимал: лучше не промахиваться...

- Не заставляйте старейшину ждать! - возвысил голос Борран. Юноша из рода Дерева вышел вперед и с силой метнул оружие: дротик вонзился в край щита. Борран даже не вздрогнул, и Шенн поразился его выдержке. Следующим метал парень из рода Птицы - Борран перехватил летевший мимо дротик рукой и вонзил его в землю перед собой.

- Отойди, - презрительно проронил старейшина. Юноша, опустив глаза от стыда, отошел в сторону. Он понял, что проиграл, и второй попытки не будет.

Шенн вышел вперед. Ладонь, охватившая древко дротика, вдруг стала влажной, а сердце застучало сильней. Он не должен опозорить род! Борран смотрел на него, чуть прищурив веки. Он ведь тоже из рода Зверя.

Шенн метнул. Метнул сильно, как учили, добавив к силе руки силу подавшегося вперед тела. На мгновение показалось, что дротик летит мимо, но в следующий миг раздался глухой стук, и оружие воткнулось в белый круг. Лицо Боррана не изменилось, но Шенн догадывался, что дозорный горд за него и, не скрывая радости, широко улыбнулся.

- Следующий, - сказал Кирм.

Род Змеи. Парень действительно грациозен и ловок, как змея, двигается легко и плавно, будто скользит над поверхностью травы. Но, видно, метание оружия не сильная его сторона - примерялся к цели долго. Но метнул точно, тоже попав в белый круг.

Последний, из рода Воды, метнул дротик быстро, едва подойдя к границе броска, очерченного старейшиной. Он попал в центр мишени и молча отошел, ничем не выказывая радости. Шенн невольно почувствовал уважение к противнику. Что говорить, все соперники были отличными охотниками.

Выдержавших испытание Кирм повел дальше. Шенн удивился. Никто не говорил, что будут еще испытания. Он думал, что они прошли отбор среди юношей каждого из родов, но оказывается, все еще впереди! Не выдержавшего испытание Кирм отправил домой. Шенн жалел парня, он представил, как будет смеяться Грейл, если Шенн... Но я смогу!

Они шли вглубь Леса. Шенн не бывал здесь, у каждого рода своя территория, и праздно разгуливать по Лесу не дозволялось никому. Народ Леса жил на его окраинах, в середине жил Хозяин. Шенн никогда не видел его — это дозволялось лишь избранным и преступникам, которых судил Хозяин. По слухам, участь их была ужасной, больше их никто никогда не видел. Глаза Шенна запоминали путь, уши - звуки, а нос - запахи. Кто знает, как придется выбираться из этих мест?

Следующая поляна была больше и шире первой. На краю лежат четыре столба - гладкие, без коры, чурки в рост человека.

- Вы должны поднять их и принести ко мне, - сказал Борран, отойдя на другую сторону поляны. - Когда я махну рукой, начинайте. Уронивший бревно — проиграл.

Он прошел шагов пятьдесят и остановился. Шенн посмотрел под ноги: поверхность поляны неровная, всюду пни и кочки, стелющаяся густая трава-веревочница, в которой немудрено запутаться после неосторожного шага. И соперники, которые попытаются  помешать.

Они подошли к столбам и замерли, ожидая команды. 

- Поднимайте, - велел Кирм.

Шенн был третьим. По правую руку стоял Змея, по левую — Вода. «Достойные юноши, подумал Шенн, отмечая мощные мышцы соперников, — с такими надо быть начеку...» Шенн схватился за бревно и не без труда приподнял. Тяжелое. А ведь его еще и нести! Он напрягся и закинул дерево на плечо, пошатнулся — но устоял, чувствуя, как пятки тонут во влажной болотистой почве. Глаза юноши встретились с глазами Змеи: пронзительный угрожающий взгляд соседа не сулил добра.

- Никаких правил, - сказал Кирм, - донесите бревно до конца поляны. Последний тоже проиграет. Борран, подай знак.

Борран махнул рукой. Парень из рода Воды неожиданно развернулся с бревном на плечах, и не успевший отскочить соперник повалился наземь вместе с ношей. Их осталось трое. Из-за бревна на плече Шенн не видел соперника справа и решил держаться от него подальше. Он тронулся с места, постепенно набирая скорость. Ноги вязли в густой вьющейся траве, цеплялись за острые сучья, обильно раскиданные по поляне. Главное - удержаться на ногах и не прийти последним!

А первым бежал Змея. Он двигался, быстро-быстро семеня ногами, видно, груз был для него слишком тяжел, но все же выигрывал добрый десяток шагов. «Водяной» бежал наравне с Шенном. Неожиданно впереди, пересекая поляну поперек, натянулась веревка. Змея налетел на нее, споткнулся и не сумел удержать бревно. Он раздраженно взмахнул руками и отошел в сторону, скрывая лицо.

Зверь и Вода успели остановиться и замерли, зорко следя друг за другом. Как перебраться через преграду, не уронив ноши? А главное: не дать это сделать сопернику.

— Быстрее! — крикнул Борран.

Юноши смотрели друг на друга. Никто не решался идти первым, давая противнику шанс.

         — Я жду! — сказал Борран. — Считаю до трех: раз...

«Вода» не выдержал первым. Он опасался класть бревно на веревку и, нагнувшись, стал подлезать под нее, кряхтя от напряжения. Шенн подскочил к скорчившемуся под тяжелой ношей сопернику. Хватило легкого толчка, и у Шенна не осталось конкурентов. Упавший бессильно взвыл, пытаясь достать Шенна ногой, но тот успел отскочить, с трудом сохранив равновесие.

- Ты должен донести бревно, - сказал Борран. Лицо прославленного дозорного потеплело, казалось, даже шрамы на лице улыбаются Шенну.

Шенн перекинул бревно на согнутые руки, нагнулся, придерживая ношу, мигом пролез под преградой и вновь закинул груз на плечо. Осталось дойти до Боррана.

Он бросил бревно у ног дозорного и радостно улыбнулся. Он смог!

- Молодец, - проронил Борран. К ним подошел Кирм и молча двинулся куда-то в Лес. Борран и Шенн пошли следом. Молодой Зверь не оглядывался назад, зная, что оглядываться ― признак слабости, и лишь представлял, как, должно быть, обидно проигравшим, и как завистливо они смотрят ему вслед. Шенн выпятил грудь и расправил плечи.

Шли долго. Местами деревья сплетались в неприступные стены, где даже острый глаз Шенна не мог найти ни малейшей лазейки, но Борран безошибочно находил проходы, и юноша отдал бы зуб, чтобы узнать, как он это делает. Птицы смолкли, а чавкающая под ногами земля воняла гнилью. Шенн почувствовал, что они идут под уклон, и действительно, склон становился все круче и круче, словно путь их лежал в огромную яму...

Наконец, деревья расступились, и Шенн оказался на краю гигантской воронки. Странные, причудливо изломанные деревья окружали ее сплошной стеной, их корни, словно толстые черные змеи, торчали из песчаного склона. На дне ямы стояло огромное дерево. Одного взгляда хватило, чтобы Шенн обомлел от благоговейного ужаса: они у Хозяина Леса!

Шенн никогда не видел ничего подобного. Это дерево внушало ужас, и страшная красота его не давала отвести взгляд. Множество бугристых черных стволов росли из иссиня-черного, округлого тела, похожего на голову, но безо рта и глаз, обтянутую морщинистой, местами пульсирующей кожей. Стволы тянулись параллельно земле, а верхние гибкие ветви извивались в воздухе, словно живые руки.

- Иди и поклонись Хозяину! - велел Кирм, и надел на шею юноши ожерелье из душно пахнущих трав. Шенн беспомощно оглянулся на Боррана. Сейчас он согласился бы на проигрыш в состязании, только бы не спускаться вниз, к черным извивающимся ветвям. Дозорный застыл, как изваяние. Его взгляд был отрешен, костяшки пальцев побелели, сжимая копье.

- Иди! - недовольно повторил старейшина. Шенн сделал несколько шагов, и осыпающийся песок повлек его вниз. Сердце Шенна сжалось, когда качавшиеся на весу ветви, вблизи походившие на змеиные хвосты, потянулись к нему и, как отвратительные бескостные пальцы, ощупали с головы до ног. Один из отростков прикоснулся к лицу, оставляя на щеке холодный влажный след. Внутри ствола раздался глухой протяжный стон, и Шенн услышал голос старейшины:

- Возвращайся назад! Быстрее! Он принял тебя.

Шенн почувствовал жжение на щеке, там, где к нему прикоснулся Хозяин, но не осмелился поднять руку и стереть влажный след. Юноша с трудом взобрался на крутой, осыпающийся склон, и Борран протянул ему сухую крепкую ладонь:

- Держись, - сжал и одним махом вытащил наверх. Шенн тут же посмотрел на Кирма. Старик глядел на лицо Шенна, но не в глаза, а на щеку. Что там, с испугом подумал Шенн, но спросить старейшину не осмелился.

- След Хозяина, - улыбнувшись щербатым ртом, проговорил Кирм. Борран одобрительно кивнул. Щека болела все сильней, и Шенн едва сдерживался, чтобы не закричать от обжигающей боли. Он вновь посмотрел на Боррана и неуверенно поднял руку к лицу. Старейшина и охранник молчали. Шенн дотронулся до щеки и вместо нежной кожи почувствовал под пальцами твердый змеистый шрам. Схватившись за щеку, Шенн взвыл от боли и упал на колени. Из глаз потекли слезы, и юноша склонил голову, чтобы Борран и Кирм не видели этого.

- Он долго держался, - сказал старейшина. Шенн не понял, похвала это или нет. Борран наклонился и сунул Шенну кожаную флягу:

- Смочи. Будет легче.

Шенн схватил флягу, плеснул воды на ладонь и прижал к щеке. Стало, как будто, легче. Прохладная вода смягчила пульсирующий на щеке огонь. Он обильно смочил лицо, чтобы никто не увидел слез, и поднялся на ноги.

- Молодец, Зверь! - улыбнувшись, сказал Борран.

 

Шенн притаился на границе Леса. Он охранял этот участок две полные луны, исходил и исследовал все звериные тропы, расставил ловушки на крупного зверя, с которым нелегко сойтись один на один, но за все это время никто, ни одна живая душа не пыталась проникнуть за невидимый барьер. Даже звери Снаружи сторонились этих мест, словно зная, что это земля Хозяина, и обходили невидимую границу иной дорогой. На самом деле, в почти сплошной стене деревьев располагалось всего несколько узких проходов - их-то и охранял Шенн.   

Выходить за границу Леса запрещалось под страхом смерти, и метка, оставленная Хозяином Леса на щеке Шенна, заставляла помнить об этом.

Шенн и не собирался переходить границу. Он - охранник, дозорный, Хозяин доверил ему стеречь Лес, и он будет охранять так, что и букашка не проползет!

Он поправил деревянное копье, висевшее на ремне за спиной, и медленно двинулся по охранной тропе. И здесь чуткий слух Шенна уловил странные звуки. Юноша задержал дыхание и прислушался: кто-то подходил к охранной тропе, двигаясь открыто и смело. Подходил не со стороны Леса, а Снаружи!

Юноша прокрался к ближайшей тропе и затаился в тени поваленного дерева. Звуки приближались. А что, если твари или люди Снаружи решили вторгнуться в Лес? Старейшины говорят, что люди Снаружи злы и жестоки, они убивают друг друга, и еще они убивают деревья! Говорили, они много опасней тварей с Пузырящихся Болот, что их оружие сделано из блестящего дерева, во много раз прочнее и острее, чем наши каменные ножи и деревянные копья с костяными наконечниками! Убить человека Снаружи — великая честь, и Шенн постарается заслужить ее.

Кто-то идет, идет прямо к нему!

Шенн понял: сейчас решится его судьба, свершится то, к чему он готовился всю жизнь. Либо он перебьет опасных пришельцев, либо умрет в схватке с ними, умрет как охранник, с честью и славой, и его череп повесят на ветви священного дерева!

Но звуки стихли, видимо, те, что Снаружи, остановились и ищут удобный проход. Они не знают, сколько ловушек приготовлено для незваных гостей! Юноша скользнул по стволам накренившихся после страшного ветра деревьев и высунул раскрашенное маскирующим варевом лицо в просвет между ветвями.

Где же пришелец? Судя по звукам, тот был один. Шенн удивленно замер, услыхав его голос. Пришелец так просто выдает себя? Значит, скоро умрет от руки Шенна! Но голос определенно женский. Шенн удивленно пошевелил губами. Интересно, женщины Снаружи так же жестоки и злы, как и мужчины? Этого старейшины не говорили. Зато говорили, что они уродливы и едят собственных детей...

Он знал, что нарушит запрет, зайдя за границу, но не мог удержаться. Любопытство и азарт охотника толкнули вперед. Немного, всего несколько шагов, только чтобы увидеть! Шенн крался так тихо, как ни двигался никогда в жизни, он не слышал даже самого себя, лишь сердце глухо стучало в груди, словно ритуальный барабан старейшин. За проходом деревья расступались, и остаться незамеченным было гораздо труднее. Он замер, слившись с последним стволом в одно целое, и вновь прислушался. Она совсем близко!

Так и есть! Женщина, судя по распущенным длинным волосам удивительного огненного цвета. Неужели бывают такие волосы? Зачем? Как можно спрятаться от опасности, имея такую яркую и заметную издалека гриву? Зоркие глаза Шенна подметили блестящие лезвия какого-то оружия, выступавшие из-под черной, без рукавов, куртки красноволосой. Она шла осторожно, но не так, как следовало двигаться по Лесу. Если бы не волосы и особый запах, ее можно было принять за мужчину, ведь она носила штаны! В Лесу девушки всех родов носили длинные рубахи, с вырезами до колен, чтобы было удобно ходить и бегать. Шенн подобрался, готовясь к прыжку. Удар копья в незащищенное горло легко прикончит ее. Она даже не успеет ничего понять...

Красноволосая замерла и остановилась. Он чем-то выдал себя? Если враг почуял тебя, учил Борран, бой наполовину проигран. Нет, она слышит что-то другое! И она явно встревожена. Ее кто-то преследует? Как жаль, что не видно лица...

Он решил не торопиться.

И услышал гулкие звуки шагов. Приближался кто-то большой и сильный, судя по громко трещавшим под ногами сухим веткам. Так может ходить лишь очень могучее существо, не опасавшееся, что его съедят... Девушка выхватила из-под плаща блестящие крюки на длинных рукоятках и что-то произнесла. Голос красноволосой понравился Шенну. Ни у одной девушки в Лесу нет такого красивого и странного голоса. Как жаль, что он не может понять ни слова! И какие странные у нее ножи, ведь ни сдирать кожу, ни резать мясо ими неудобно...

Ее преследователь появился внезапно, громким ревом обозначив свои намерения. Это была огромная, в полтора человеческих роста тварь, волосатая, мускулистая, похожая на движущийся валун. Но не зверь, ибо сжимала в руке здоровенную палицу! Желтые глаза монстра полыхнули огнем, он зарычал, толстые губы приподнялись в жуткой ухмылке, обнажив кривые клыки. Встряхнув гривой спутанных волос, доходивших до пояса, чудище подняло дубину и двинулось на девушку.

Шенн моментально понял, что для красноволосой все кончено. Противостоять такому великану в одиночку не решился бы ни один охотник или дозорный. Чудовище убьет ее очень быстро. В этом Шенн нисколько не сомневался, и ему стало жаль незнакомку. Все же она была красива, а Шенн умел ценить красоту. Грейл смеялся, когда Шенн вырезал из дерева фигурки животных, он называл это занятием для женщин. Но Шенну это нравилось, и насмешки Грейла он не слушал. Сначала пусть станет дозорным, как я, не без удовольствия подумал Шенн, а потом смеется!

Меж тем схватка началась. Красноволосая выжидала, выставив перед собой странное, блестящее, как лучи солнца, оружие. Монстр зарычал и шагнул к ней, занеся обломок дерева над головой. Такой удар неминуемо убил бы ее, и Шенн невольно сжался, представив себя на месте незнакомки. Но красноволосая оказалась весьма проворной. Проскользнув под огромной ручищей, девушка взмахнула блестящими крюками, и отпрыгнула в сторону. Монстр завыл, из разрубленной лапы брызнула кровь. Он бросился на девушку, та успела отскочить за древесный ствол. Монстр медленно двинулся вокруг дерева, налитые кровью глаза, не отрываясь, следили за маленькой, но опасной фигуркой.

Темная кровь струилась по шерсти страшилища. Шенн хорошо чувствовал ее запах, по движениям твари ощущая ее злобу и ярость. Тварь была ранена, но все еще очень опасна. И красноволосая, похоже, понимала это. С таким противником ей не совладать. Она пятилась по направлению к Шенну, а чудище шло за ней, оскалив клыки. Дубину монстр поднимать не стал, надеясь и без нее прикончить человека. Могучая, свисавшая до колен, длань монстра могла сломать небольшое деревце, что уж говорить о человеке. Девушка отступала, пока не уперлась спиной в переплетенье стволов, за которым притаился Шенн. Проход был рядом, но она не видела его, ибо не могла повернуться спиной к твари. Шенн висел прямо над ней. Она быстро оглянулась, и дозорный увидел ее лицо так близко... И в следующий миг понял, что не даст зверю убить ее, что бы ни случилось потом! Напряженный прищур голубых, как небо, глаз и плотно сжатые ярко-красные губы на удивительном овале лица поразили Шенна. Она была прекрасна чужой, неведомой красотой, и в голову юноши вползла крамольная мысль: такая девушка, пусть даже пришедшая Снаружи, не может быть злобной и жестокой!

Зверь размахнулся. Его удар убил бы красноволосую, если бы не Шенн: юноша с силой метнул дротик, вогнав его прямо в глаз твари. Будь на ее месте человек, он бы упал замертво, но тварь лишь выронила дубину. Завывая от ярости, она выдернула дротик из глаза — это дало красноволосой время отступить. Шенн вышел из-за дерева и взмахнул рукой, надеясь, что девушка поймет его знак. Так и есть. Она бросилась к нежданному спасителю, а Шенн отступил на тропу достаточно медленно, чтобы она поняла, где проход. Ее глаза были удивительными, синими-синими, и Шенн пятился, не отводя от них взгляд.

Рев чудища вернул его к действительности. Даже серьезно раненный, монстр не собирался упускать добычу и кинулся вслед за ними в Лес.

Красноволосая что-то сказала, и Шенн догадался, что она благодарит его. Еще рано! Он протянул руку. Надо бежать вместе, чтобы не попасть в расставленные у тропы ловушки. Она почти не колебалась, лишь засунула один из блестящих крюков за широкий пояс и сжала его ладонь. Второй крюк остался наготове, и Шенн заметил это. Правильно, на ее месте он бы тоже осторожничал.

Чудищу становилось все теснее на тропе. Оно еле протискивалось между плотно стоявшими деревьями, оставляя на тропке и стволах кровавые потеки. Шенн остановился и, отпустив руку девушки, сказал, указав пальцем на нее, а затем на землю у себя под ногами:

- Останься здесь! Я справлюсь сам. Никуда не ходи! Никуда! - он подкрепил свои слова энергичным жестом, и, кажется, красноволосая поняла.

Шенн вышел навстречу монстру. Тварь взмахнула длинной рукой, но юноша отпрыгнул без особого труда. Он метнул второй дротик, но для чудища тот был как укус мошкары - хоть и остро заточенный, деревянный наконечник просто застрял в густой шерсти, не причинив твари ощутимого вреда. Выбить бы второй глаз — но это вряд ли получится. Что ж, у Шенна есть еще кое-что...

Он подскочил к монстру, стараясь раззадорить порядком истекшего кровью противника, тот взревел и резво кинулся на Шенна. Уворачиваясь, юноша споткнулся о корень, и сердце сжало ледяными пальцами ― такая оплошность могла стоить жизни! Шенн рванулся изо всех сил, уходя от смертельных объятий, когти лишь разорвали рубашку на спине. Он сошел с тропы и побежал, зверь мчался за ним. Юноша слышал его дыхание за спиной, но не оглядывался. Еще немного, несколько шагов! Шенн оттолкнулся и подпрыгнул, ухватившись за висящую лиану, зверь замахнулся лапой, но земля под ним с треском провалилась. Раскачиваясь, юноша висел над ямой, а тварь умирала, корчась на острых кольях ловушки. 

Краем глаза он увидал красноволосую. Что за волосы ― как огонь! С такими волосами в Лесу не скрыться. Если только измазать их грязью... Но тогда она не будет такой красивой! Но с такой внешностью здесь ее ждет только смерть.

Он раскачался и ловко спрыгнул наземь. Девушка подошла, улыбнулась, и что-то сказала, показывая пальчиком на его лицо и волосы. Конечно, они не такие красивые, ведь он измазал их грязью вперемешку с травой. Зато никто не увидит Шенна, когда он в дозоре!

Она подошла к краю ямы-ловушки и посмотрела вниз. Потом что-то сказала и плюнула на мертвого монстра. Ее прекрасное лицо выглядело усталым, но она улыбалась. И как улыбалась! Шенн вспомнил, что недавно хотел убить ее, но теперь, видя ее улыбку... Он не сможет. Но как же закон? Чужаки не должны переступать границ Леса, и он, дозорный, поставлен следить за этим! Шенн помнил, как жесток Хозяин Леса, как он наказывает ослушавшихся его, и невольно содрогнулся. Надо что-то делать...

- Тебе надо идти, - сказал он, взяв девушку за плечо. Красноволосая охнула, ее прекрасное лицо исказила гримаса боли. Шенн глянул и понял: когти твари задели ее, но девушка не подала вида, что ранена. В народе Шенна уважали умение терпеть боль.

Он осторожно протянул руку и, глядя ей в глаза, сказал:

- Я перевяжу твою рану. У меня есть снадобье из паутины и помета короеда, оно заживляет очень быстро. Только не здесь, пойдем отсюда. Я покажу укромное место.

Они отошли на границу Леса, на место, где Шенн обычно спал. Несколько упавших деревьев и свисавшие с крон лианы создавали небольшой укромный уголок, совершенно незаметный постороннему глазу. Дозорный жестом предложил сесть на ложе из мягкой пахучей травы, отбивавшей любой запах, и дернул себя за рубаху, показывая, что надо снять верхнюю одежду.

Красноволосая что-то произнесла, но подчинилась, не сводя с Шенна пронзительных синих глаз. Она положила блестящие крюки рядом и сняла странную кожаную куртку с вывернутым наружу мехом, распоротую жуткими когтями. Под ней оказалась рубашка, белая-белая, с синим шнурованным вырезом. Шенн никогда не видел такой. Из чего она сделана? Материал был тонкий и мягкий и совершенно не походил на траву. Рукава рубахи грубо оборваны, и на голой руке юноша увидел рану с сочащейся кровью. Под ложем из трав он нащупал кожаную флягу с водой и, подобравшись ближе, осторожно промыл рану, чутко прислушиваясь к происходящему в Лесу. Рев монстра мог привлечь внимание других дозорных или кого-нибудь еще - надо быть наготове. «Наготове к чему? - думал Шенн, украдкой разглядывая девушку. - Если нас заметят вдвоем, ее убьют сразу, а меня отведут на суд к Хозяину Леса!» В том, что приговор будет единственным и страшным, Шенн не сомневался. Почему же он не убьет ее? Почему вместо того, чтобы проломить красноволосой голову палицей, он залечивает ей рану? Шенн понял почему, еще раз взглянув в глаза девушки. Он может отпустить ее и вывести за пределы Леса, но как он станет жить без этих глаз и чудесных, огненных волос? Как она выживет одна, раненая, ведь по Лесу бродят твари и сильнее и опасней того чудища.

Мазь густым коричневым слоем покрыла рану, а поверх нее Шенн наложил повязку. Юноша закончил работу и отодвинулся на расстояние вытянутой руки. Красноволосая заметила, как он смотрел на нее, и улыбнулась. Она понимает, что нравится мне, подумал Шенн. Он приложил ладонь к груди и назвался:

- Шенн, - потом протянул руку к ней. Пальцы едва не коснулись ее груди, довольно заметной под полупрозрачной рубашкой. Левой рукой красноволосая поправила прядь, упавшую на лицо, и назвала себя: 

- Далмира.

«Ее зовут Далмира, - подумал Шенн, - какое необычное имя! Такое же красивое, как и она сама! Выходит, старейшины говорят неправду, и люди Снаружи не так жестоки и кровожадны, иначе она бы давно попыталась убить меня!»

- Здесь опасно, тебе надо уходить, - сказал он, - но не бойся, со мной ты в безопасности!

Произнося эти слова, Шенн бахвалился: в действительности он не мог поручиться ни за ее жизнь, ни за свою. И пусть она не поняла ни слова, его уверенная речь должна успокоить девушку.

Он медленно протянул руку к лежащему крюку и вопросительно посмотрел ей в глаза:

- Могу я посмотреть это?

Красноволосая не препятствовала, но что-то произнесла в ответ, и тон ее голоса стал... нет, не угрожающим. Скорее предупредительным. Шенн понял: она разрешает потрогать оружие, но предупреждает, что наготове. Шенну нравилась такая осторожность, он ощущал, что с него не сводят глаз и следят за каждым движением, но также чувствовал, что Далмира не нападет первой.

Он взял в руки резную полированную рукоять из странной кости, не похожей на кость  животного, и первым делом попробовал ногтем остроту лезвия. Ого! Таким ножом запросто вспорешь толстую шкуру короеда, а ведь наши деревянные дротики просто отскакивают от нее! Но почему лезвие такое кривое? Ведь лучше сделать обычный прямой нож!

Далмира заметила его удивление и улыбнулась, показав ровные белые зубы. Она протянула руку, и Шенн не без сожаления отдал странный нож. Девушка сунула плоские крюки в специальные ножны на поясе и поморщилась - видимо, рана давала о себе знать. Из-под плаща виднелись лишь рукояти.

- Интересно, какой он, мир Снаружи? - спросил Шенн и горько пожалел, что они не могут понять друг друга. Сколько можно узнать нового, будь у них один язык! Но даже если бы он и узнал что-либо, что проку? Как рассказать об этом родичам? Ведь старейшины не дозволяют даже спрашивать о том, что происходит Снаружи! Они говорят, что существа, обитающие там, прокляты, они несут только зло - и люди и звери, поэтому их нужно убивать. Убивать всякого, преступившего границу Леса. Он не выполнил первую, наиглавнейшую заповедь и теперь, пусть даже отпустит Далмиру восвояси и никто не узнает о его оплошности, как жить, зная то, чего не знает никто из рода Зверя? Как хранить знание, ни словом, ни полусловом не выдавая его? Шенн замер, почти физически ощущая, как по миру зазмеилась огромная трещина, разделяя старое и новое, правду и вымысел.

«Даже если я убью ее, - вдруг понял Шенн, - это ничего не изменит. Потому что правду нельзя убить. И если я что-то знаю и видел, никто не разубедит меня, что этого не было, даже Кирм!»

Он встрепенулся: совсем забыл, что вот-вот должна прийти Глеонн и принести еду. Как же он оплошал! Нужно спрятать Далмиру и так, чтобы Глеонн не учуяла ее. А нос у Глеонн чуткий, даже лучше, чем у Шенна!

Он вскочил, разгреб постель и жестом показал девушке, что надо ложиться.

- Прячься, прячься! - повторял он, но она не понимала. Шенн схватил ее за руку и попытался затащить на траву, но красноволосая неуловимым движением освободилась от захвата, и с завернутой за спину рукой Шенн уткнулся носом в траву. Встать он не мог: Далмира контролировала все попытки освободиться, выкручивая руку так, что Шенн не мог сдвинуться с места. Далмира что-то сказала, и Шенн почувствовал нотки презрения. Но что он сделал не так? Он ведь хотел всего лишь спрятать ее! А если сейчас придет Глеонн?

Наконец, его отпустили. Но перед этим Далмира обшарила его одежду и лишила юношу костяного ножа и дротиков. «Она больше не доверяет мне! - огорченно подумал Шенн. - Но почему?» Удивительно, но он жалел о потере ее доверия больше, чем об утраченном оружии.

- Понимаешь, тебе надо спрятаться! - просительным тоном начал говорить он. - Тебя могут увидеть, и тогда убьют! Ты должна спрятаться сюда! - он вновь указал на ворох травы у своих ног и почуял движенье за спиной. Он оглянулся: никого. Но чутье редко подводило Шенна - их разговор спугнул кого-то. Может, безобидный зверек, а может... Забыв, что у него нет оружия, Шенн бросился на звук, и расслышал топот удалявшихся шагов. Он побежал изо всех сил. В роду Зверя никто не бегал по Лесу лучше, чем молодой Шенн, и он неотвратимо настигал беглеца. 

- Глеонн, это ты?! Глеонн, стой! - кричал он, ловко проскальзывая между древесных стволов, перепрыгивая через коряги и уворачиваясь от веток и сучьев. Внезапно раздался вскрик, потом протяжный полный ужаса вопль - и все смолкло. Шенн подбежал ближе и остановился на краю пропасти. В этом месте Лес пересекала огромная трещина. Шенн смог бы перепрыгнуть через нее, но Глеонн вовремя не разглядела опасности и упала вниз, в черную непроглядную щель. Эти трещины появлялись и исчезали из года в год, разрывая и уродуя Лес, и даже старейшины не знали причин этого. Однажды такая трещина едва не убила Шенна, когда он был маленьким.

Он прислонился к дереву, тяжело дыша. Если Глеонн нас видела, подумал Шенн, теперь она мертва, и моя тайна осталась тайной. Надо возвращаться.

             Он шел назад быстрей и быстрей, потом не выдержал и сорвался на бег. Шенну казалось, что Далмира уйдет из Леса или наоборот, пойдет вглубь, на свою погибель...

Вот и знакомые деревья. Шенн проскользнул между лиан и оказался в своем тайном логове. Далмира оставалась здесь! Шенн облегченно улыбнулся, потом вспомнил о Глеонн и помрачнел. Жалко ее, но что бы он сделал, если бы догнал Глеонн? Ведь она ни за что не согласилась бы хранить молчание! Получается, ее смерть только на руку. Он знал Глеонн с детства, носил рубаху, сшитую ее руками, и никак не мог поверить, что сам привел ее к гибели. Шенн решил об этом не думать. Как и его сородичи, он относился к смерти спокойно, как к обычной, повседневной вещи. В Лесу никто не знает, когда умрет...

- Все хорошо! - сказал он. - Все хорошо. Мы можем оставаться здесь еще некоторое время.

«А потом? - спросил он сам себя. - Ты отпустишь ее? И она уйдет навсегда? Впрочем, я все равно не смогу ее удержать, к тому же она забрала мое оружие».

Он показал раскрытые ладони и уселся на ложе, жестом предложив ей сделать то же самое. Красноволосая покачала головой, чуть улыбнулась и села рядом.

- Нам надо понять друг друга, - сказал Шенн. - Я хочу понять, что ты говоришь, изучить твой язык, узнать, откуда ты и куда идешь?

Далмира слушала. Шенн протянул вперед руку, провел указательным пальцем от плеча до ладони и ткнул в нее пальцем:

- Это рука, - сказал он. - Р-у-к-а. А как по-вашему?

Девушка улыбнулась и кивнула. Она поняла и была не против нового занятия.

- Леос, - сказала Далмира, повторяя движение Шенна.

- Леос, - произнес Шенн, смакуя на звук первое узнанное им слово. - Рука.