Саги Арнира. Проклятие Гунорбохора

 

Глава 1. Беглянка.

 

         Перестук осыпавшихся камней спугнул сидевшую на ветке птицу. Она взмахнула крыльями и взлетела, не выпуская из вида двух сошедшихся на поляне людей. Возможно, кто-то из них умрет - тогда можно досыта наесться мяса...

         Далмира повернулась на звук. Перед ней стоял невысокий человек в неброской кожаной одежде. Вооружен: на поясе короткий клинок - но беспокоило другое. На лице незнакомца была черная маска. Зачем скрывать лицо в лесу? Далмира выхватила кинжал.

         Судя по спокойным движениям человека, нападать он не собирался. Но вдруг это уловка? Далмира быстро огляделась, но на поляне они были одни.

- Что тебе нужно? Дай пройти!

         Человек в маске сунул пальцы за широкий ремень:

- Я тебе не мешаю, иди. Но знаешь ли ты, куда идешь?

         Голос принадлежал мужчине, но странная маска так искажала звук, что Далмира не могла сказать, молод незнакомец или стар. Впрочем, это неважно, если он пропускает ее, и тем более неважно, если придется его убить.

         Не поворачиваясь спиной и не отводя глаз, Далмира обошла незнакомца и уже облегченно вздохнула, как вослед прозвучали слова:

- Ты ведь от кого-то бежишь.

         Далмира замерла. Как он догадался? На черном устрашающем лице не прочесть эмоций, но под изломом неподвижных бровей блестели живые пытливые глаза.  

- Какое тебе дело до этого? - произнесла она.

         Человек поднял ладонь:

- В наши края часто бегут преступники...

- Я не преступница! - прервала его Далмира. Чего он все-таки хочет? Разговаривать некогда – хартоги идут по следам. 

- У нас есть закон, - спокойно продолжала маска. - Мы не выдаем тех, кто его соблюдает.

- Я не знаю ваших законов. И мне некогда их учить!

         Далмира повернулась и побежала прочь. Через десяток шагов оглянулась: человек в черной маске исчез. Кто же он такой?

         Гадать некогда - хартоги наверняка близко. Вперед, быстрее вперед!

         Скалистые хребты вгрызались в лес каменными осыпями, и девушка осторожно перебиралась через них. Сломаешь или подвернешь ногу - верная гибель. Кто поможет в этом пустынном краю, кто услышит твой крик? Есть здесь хоть какие-нибудь селения?

         Присев на камень так, чтобы заметить преследователей, девушка передохнула. Хотелось воды, но флягу она потеряла. Найду ручей - напьюсь... Далмира с тревогой оглядела сбитые длинной дорогой сапоги: да, протянут они недолго. Кожаные штаны и куртка, купленные в Ринерессе, истрепались так, что теперь не стоили и половины заплаченной за них цены - а когда-то были очень красивы. У нее нет асиров и ничего ценного. Хотя здесь асиры вряд ли понадобятся. В этих местах, должно быть, ценится иное. Хорошее оружие или крепкая рука...

         Земли мергинов давали приют многим. Сюда, к западному берегу Кхина, бежали преступники, бунтовщики и изгнанники. Власть одана распространялась и на эту землю, но мергины жили по своим законам. Одан закрывал глаза на самоуправство, ведь поселения мергинов закрывали Арнир от чернолицых кочевников и хелмаров... Так рассказывал Далмире спасший ее молодой мергин. На своей повозке он провез девушку через патрули хартогов. Теперь она пробиралась к великой реке, не зная, как далеко ей еще идти. Последнее селение осталось в двух днях пути, тогда же она в последний раз поела горячей пищи... 

         Меж белых камней мелькнула зеленая куртка. Далмира вскочила: все же выследили! Хартог был один, но остальные могли быть неподалеку. В ближнем бою с одним можно справиться, но хартоги - прекрасные стрелки, они просто убьют ее, как загнанную дичь... 

         Она бросилась к лесу. Стволы деревьев - хоть какая-то защита. В лесу затеряться легче, чем среди скал и камней. Но каким звериным чутьем они нашли ее след на этих камнях? Неужели правда, что от хартогов не скрыться?

         Далмира подбежала к зарослям и остановилась. Навстречу шагнул человек в маске.

- Прочь! - она взмахнула кинжалом, но мужчина не пошевелился.

- Стой, красноволосая! - крикнули за спиной. - Тебе не уйти!

         Далмира услышала звук спущенной тетивы. Сейчас стрела войдет в тело - охотники не промахиваются... Но мгновеньем раньше сильная рука незнакомца прижала девушку к земле. Стрела впилась в дерево, дрожа от бессильной злости. 

         Из-за камней, крадучись, выступил хартог. Распахнутая короткая куртка не закрывала мускулистую, покрытую шрамами грудь. Лицо и выбритый череп загорели до черноты, с затылка на грудь спускались косы, тяжелые от вплетенных в них амулетов. В руках охотник сжимал длинный изогнутый костяной лук. Далмира не раз видела, какой силой обладает это оружие. Тяжелые зазубренные стрелы из такого лука пробивали человека насквозь...

         Незнакомец выпустил ошеломленную девушку из объятий, рывком помог подняться и указал на деревья:

- Спрячься.

         Хартог выхватил новую стрелу, но тетиву не натягивал. Укрывшуюся за древесным стволом Далмиру это не успокаивало. Она знала: стоит покинуть убежище - преследователь мгновенно вскинет лук и выстрелит...

- Ты кто? Дай пройти! - потребовал охотник.

- Почему ты хочешь убить ее?

- Красноволосая должна сдаться или умереть. У меня приказ эмона, я преследую ее уже много дней. Уйди с дороги!

         Хартог шагнул вперед. Человек в маске не шелохнулся. Ощущая скрытый вызов, преследователь остановился. Сквозь прорезь в маске зазвучал спокойный уверенный голос:

- Это земля мергинов. Здесь другие законы и судьи. Мы не убиваем без суда. 

- Посмотри на ее плечо - на ней клеймо! Она - собственность Тормуна! Помоги поймать красноволосую, и я поделюсь с тобой наградой.

         Маска качнулась:

- Нет. На этой земле человек не принадлежит никому, кроме самого себя. Мергины тоже карают, но не клеймят навсегда.

- Ты опозорил меня, - кривя губы в неясной усмешке, сказал хартог. - До сегодняшнего дня я не промахивался. Учти это, если хочешь встать на моем пути, мергин.

- Если уйдешь с миром, о твоем промахе никто не узнает.

- Я не уйду, пока не получу ее голову! - отрезал охотник. - Ты зря помешал мне. Ее смерть была бы легкой. А теперь - прочь с дороги!

         Он шагнул вперед, но рука мергина взметнулась вверх, преграждая путь открытой ладонью:

- Я не позволю убить без суда, - твердо сказал он. Далмира понимала, что сейчас могла бы бежать, пока хартог спорит с ее заступником... Но оставить неожиданного союзника наедине с убийцей-хартогом она не могла. Человек в маске не знал: если хартог отступит, то вернется уже не один.

         Охотник ухмыльнулся:

- Судя по движениям и смелости, ты хороший боец или охотник... старик! Я понял это по голосу и словам. Уходи! Я не хочу убивать старика, мне нужна девчонка.

- Ты пожалел меня, - ответил мергин. - Благодарю. Тогда и я не стану тебя убивать.

         Преследователь замер, переваривая ответ, и расхохотался:

- Клянусь Игниром, ты здорово рассмешил меня! Давно я так не смеялся! А теперь - в сторону! Выходи, красноволосая, тебе не уйти!

         Встать означало умереть. Она видела, как стреляют хартоги, в одно мгновение вскидывая лук. Но не встать она не могла. "От смерти не скроешься, - подумала Далмира, выходя из-за дерева, - но как унизительно умирать, прячась за спиной старика..."

         Охотник вскинул лук, но мергин шагнул между ними.

- Что ж, стрела пронзит вас обоих! - тетива скрипнула и загудела...       Девушка не успела ахнуть. Заступник вскинул руку, и стрела, как пойманная птица, задрожала в кулаке.

- Спрячься, - не глядя на нее, проговорил мергин. - В меня ему не попасть!

         Зарычав от гнева, лучник выхватил вторую стрелу. Теперь он метил не в девушку.

- Ты хочешь убить без суда, - проговорил мергин. - Я судья этих мест, и могу тебя наказать! 

         Охотник выстрелил и медленно опустил лук.

- Ты чародей! - изумленно проговорил хартог. Судья отбросил пойманную во второй раз стрелу. - Но я тебя не боюсь! Ты тоже смертен...

         Со зловещим шелестом меч хартога вышел из ножен. 

- Ты еще можешь уйти, - мягко проговорил защитник. - Не искушай своего покровителя. Так, кажется, говорят у вас фагиры?

- Я не отступаю! - охотник подходил ближе, держа клинок перед собой.

- Иногда лучше отступить, чем умереть.

- Для меня это одно и тоже! - серия резких выпадов обрушилась на отшельника, но всякий раз меч встречал пустоту. Не парируя, с необычайной ловкостью мергин уклонялся от разящих ударов. И вдруг хартог охнул, согнулся и без сил рухнул наземь. Далмира вышла из укрытия.

- Плохой воин, - сказал судья, разглядывая бездыханное тело. - Тебе не стоило его бояться.

- У хартогов он был одним из лучших, - сказала Далмира. Она не верила глазам и своей удаче.

- Лучшим? - переспросила маска. - Мельчает народ. В его годы я мог одолеть троих таких, как он.

         "Значит, все же старик, - подумала Далмира, - хартог угадал верно. Но как же он быстр!"

- Почему он хотел твоей смерти? Кто он такой, и кто ты?

- Мы оба хартоги... - Далмира замялась, не зная, что сказать о людях, среди которых прожила не одну лунную перемену. Кто такие хартоги? Одна семья, где есть общий котел и общая цель, где в минуту опасности каждый защищает каждого. И жестокий клан, где одним уготована участь жертв, а другие получают за это асиры... Хартогами были злобный Торвар и охотники за ее головой, но ими же были и друзья по Кругу: Немой и Кинара. Те, кого она будет помнить всегда.  

- Ты сказала: хартоги. Кто это? Я не слышал о таком народе.

- Это не племя... Нам надо уходить! Другие хартоги выследят нас!

         На лице беглянки отразилось смятение, и спаситель кивнул:

- Есть и другие? Тогда надо идти. Что же ты натворила, красноволосая? Ты не похожа на убийцу или вора. Я знаю: арны высылают преступников за Кхин, но охотиться на людей? Так делают поганые морроны и хелмары. Идем.

         Еле заметной тропкой они прошли через заросшее лесом ущелье. В ветвях деревьев, ничуть не боясь человека, порхали птицы, а огромный рогатый зверь обдирал и поедал кору, даже не оглянувшись на проходивших мимо людей. Далмира оглядывалась: ей чудилось, что за ними идут, ведь хартоги не отступят, они никогда не отступают. Но никто не выстрелил в спину, не окрикнул и не остановил их.

- Почему ты носишь маску? - вопрос давно вертелся на языке.

         Проводник остановился. Живые глаза смотрели сквозь безжизненный металл:

- Я - закон. А закон не имеет лица. Так принято у мергинов.

         Он последовал дальше. Ответ не прояснил ничего, но Далмира поверила незнакомцу. Как не верить тому, кто своим телом закрыл от стрелы? Девушка радовалась, что ей повезло, что местный закон оказался на ее стороне, но ведь она его не знает, значит, легко может оказаться преступницей и здесь... 

- Послушай, - сказала она, догоняя мергина. - Я не знаю ваших законов. Ты можешь рассказать мне о них? 

         На этот раз мергин даже не остановился.

- Закон один. И он у тебя в сердце, - спускаясь по тропе вниз, сказал он. - Поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Это все.

         Далмира замерла. Так просто! Ей хотелось возразить, что люди и так живут этим законом... но это было бы неправдой. Вся ее жизнь доказывала обратное. Неужели здесь все так живут?

- А если кто-то поступает иначе? 

- Тогда к ним приходят Судьи, - проронил мужчина и остановился на краю обрыва. Перед ними на берегу реки раскинулось селение: вал, бревенчатый частокол и пара десятков домов, черные лодки на узкой песчаной косе.

- Здесь тропа, спускайся в селение, - сказал проводник. - И ничего не бойся. Здесь тебя никто не тронет, а закон ты знаешь.

         Неужели все кончилось?! Десятки мер через леса и топи, истоптанные ноги, голод и страх? Здесь она будет свободна, и судьи защитят ее от хартогов!         

         Далмира повернулась, чтобы поблагодарить попутчика, и обнаружила, что проводник исчез. Чудеса!

- Спасибо! - крикнула она скалам. - Спасибо тебе!

         Она спустилась по травяному склону, за которым виднелись стройные ряды фруктовых деревьев. Ворота были распахнуты, и девушка сочла это добрым знаком. Ни стражи, ни воинов - значит, этим людям нечего бояться. Все, как говорил тот мергин. Благодатный край!

         Далмира вошла в селение, и люди поворачивали головы, глядя ей вслед. Не каждый день приходят незнакомцы, тем более такие. Чужая, не подобающая девушке, одежда, на поясе - изогнутый нож... Кто знает, чего ждать от этой красноволосой?

         Нет, пришлых здесь определенно не боялись, народ, кажется, не пугливый. Скорее, ее оценивали и присматривались. Что и говорить: Далмира отличалась от местных женщин, невысоких, загорелых, одетых в юбки, с разноцветными лентами в волосах. И высокая, с огненно-красными волосами, в странной, видавшей виды кожаной одежде незнакомка невольно обращала на себя внимание, а взгляды мужчин провожали ее особенно долго.

- Я местный староста, Гриннор, - ее встретил невысокий худощавый мужчина. Он ничем не выделялся из селян, разве резным посохом, на который опирался. - Кто ты и с чем пришла?

- Меня зовут Далмира. Я... я хочу жить здесь, потому что... мне некуда больше идти. 

- Хм, - взгляд старосты скользнул по фигуре девушки и замер на кинжале. - Ты вооружена. Знаешь ли ты закон мергинов?

- Знаю. Мне сказал его человек в маске.

- Человек в маске? - переспросил староста. Собравшиеся вокруг зеваки загудели, обсуждая новость.

- Да, - заметив, какое впечатление произвело упоминание о человеке в маске, быстро заговорила Далмира. - Он провел меня через ущелье и привел сюда. Он сказал, что вы меня примете.

         Она оглядела собравшихся вокруг мергинов. Эти люди не отличались от земледельцев Арнира: та же легкая и простая одежда, обветренные и загорелые от работы на солнце лица. Разве что глаза... Смотрели мергины иначе: свободно, и даже вызывающе дерзко.

- Отчего ж не принять, мы всех принимаем, кто закон людской чтит. Живи. Никто тебя не обидит, - повторил он слова судьи.

- Спасибо. А... - она не знала, что делать дальше. Денег не было, и заплатить за угол она не могла.

- Ты можешь остановиться у меня, - сказал Гриннор, - или у любого из селян... если они захотят принять тебя. В любом случае, угол тебе мы найдем. Что ты умеешь?

         Вопрос застал врасплох. Биться на копьях и мечах, убивать хищных тварей - вот все, что она умела. Но здесь это вряд ли кому-нибудь нужно. Похоже, эти люди не знают войн и горя. И не знают хартогов – что она еще может им рассказать? 

         Ноздри девушки уловили знакомый с детства запах. Она повернула голову. Мимо шел мужчина с ведром, полным свежей рыбы.

- Ловить рыбу, - улыбнувшись, сказала  она.

- Эй, Кримст, иди-ка сюда! - подозвал староста. Рыбак остановился, поставил ведро и замер, разглядывая Далмиру.

- Она будет жить с нами. Говорит, что умеет ловить рыбу, так, может, возьмешь в помощники?

- Не знаю, справится ли она, - медленно проговорил Кримст. - Работа не из легких.

- Я справлюсь, - сказала Далмира. - Я все умею. Мой отец был рыбаком.

- Значит, рыбу чистить точно умеешь, - ухмыльнулся Кримст. В глазах его что-то мелькнуло. - Что ж, пойдем.

         Рыбак привел ее к себе. Дом стоял у самой воды, одна дверь выходила в селение, другая - к небольшой пристани, где покачивались три небольших лодки без парусов. "Да и зачем им паруса, - улыбаясь, подумала девушка, - для этой речки. Ее переплыть-то в два счета. На моем острове все лодки были с парусами..."

- Одежду бы тебе найти, - сказал Кримст. - Пойду к Гриннору, что-нибудь придумаем. А ты рыбу почисти.      

         И рыбак положил на ведро с уловом длинный, видавший виды, сточенный нож.

         Кримст ушел, но Далмира не спешила работать, а прошлась, осматривая свое новое жилище. В одной из комнат сушились сети, в другой стоял очаг, а напротив - постель. Жил рыбак скромно, но жизнью был доволен, судя по многочисленным деревянным рыбкам, висящим на стене. Словно танцуя, они весело гнули спинки и хвосты. Далмира улыбнулась. Злой человек не станет делать такие игрушки...

         Она вернулась и вытащила первую рыбу. Проверила лезвие и фыркнула. Таким ножом даже не порежешься! Скоблить чешую еще можно, но попытка отрезать голову или вспороть рыбье брюхо превращалась в мучение. Далмира отложила тупой нож, выхватила кинжал и точным ударом отсекла рыбе голову.

- Ты кто?

         Она оглянулась. В дверях стояла женщина. Черноволосая, с вплетенными в волосы голубыми лентами, в простом платье.

- Далмира, - девушка вытерла испачканый рыбьей кровью кинжал ветошью и вложила в ножны.

- Что ты здесь делаешь?

- Рыбу чищу.

- Да откуда ты взялась?

         Видимо, она ничего не знала.

- Меня привел Кримст. Он сказал: я буду здесь жить...

- Ах, вот как! - глаза женщины бегло осмотрели помещение, затем остановились на гостье. Далмира встретила ее взгляд спокойно. Она видела глаза чудовищ в Круге...

- Ну, я ему покажу! - женщина отвела взгляд, сжала кулаки и кинулась в соседнюю комнату. Что-то затрещало, Далмира вскочила и побежала туда. Женщина срывала деревянных рыбок и топтала ногами.

- Что ты делаешь!

         Далмира кинулась к ней и оттолкнула.

- Нельзя ломать такую красоту!

- Ах, ты вот как! - женщина схватила стоявшую у печи кочергу и замахнулась. Наработанные рефлексы действовали быстрее мысли. Далмира перехватила руку до удара, вывернула и выбила железный прут. Он с грохотом упал под ноги. Занесенный кулак перехватила чья-то рука.

- Прекрати! - закричал Кримст. - Что ты делаешь? Это моя жена!

- Я не хотела, прости, - Далмира даже испугалась, подумав, что ее могут изгнать, и опять придется скитаться одной, совершенно одной...

- Так-то ты рыбу чистишь, - растерянно проговорил рыбак. Его взгляд остановился на растоптанных рыбках. Кримст погрустнел.

- Кто она такая? - закричала женщина. - Откуда взялась? Молодую себе нашел, пень старый!

- Не ссорьтесь, - сказала Далмира. - Я уже ухожу.

         Далмира отправилась на берег и села у воды. Она понимала жену Кримста и даже завидовала ей. Она дралась за возлюбленного, за свое счастье - а это куда лучше, чем драться за свою жизнь.

         Как все это далеко и как близко: плен у хелмаров и побег, скитания с варваром по имени Шенн, снова неволя и рабство у хартогов. В светлых водах реки проносилась жизнь, и Далмира не могла поверить, что рыжая наивная девушка с далеких островов и прошедший пол-Арнира копьеносец-хартог - это все она.

         Она всматривалась в бегущие струи и не верила им. Говорят: жизнь как река, а реку и судьбу не повернешь вспять. Далмира так не думала. Не хотела думать. Годы испытаний изменили ее, на предплечье появилось клеймо, на теле - шрамы. Она стала сильной и многому научилась. Но в душе мечтала быть нежной и слабой, хотела любить и быть любимой.

 

 

Глава 2. Маррод.

 

         Это было давно. Сотни лунных перемен прошли с того времени, как на земли Эльденора пал гнев Богов, и небесный огонь уничтожил простиравшуюся на десятки дневных переходов империю. Земля была проклята, оставшиеся на ней люди умирали от неведомых болезней, и часть эльдов ушла за великую реку, смешавшись с живущими там варварами, другие же двинулись в Долину Ветров. Там, в узкой каменистой долине, уцелело единственное поселение эльдов. А обширные равнины Кхинора заселили пришедшие с юга чернолицые. Их многочисленные племена кочевали по развалинам Эльденора, оскверняя то, что осталось от великой империи.

         Сотню раз красная луна Игнира сменила белую Алгора, а та - синюю луну Эльмера, и Совет Девяти решил узнать, что сталось с соплеменниками, ушедшими на восток. Эльды отправили за Кхин разведчиков, те вернулись и донесли, что плодородные земли за рекой занял народ арнов, вожди которых породнились с пришельцами-эльдами. Запертые в горной долине эльды нуждались в жизненном пространстве, но воевать с чернолицыми им было не под силу. Несмотря на разобщенность и вражду, морронские племена были многочисленны и сильны, вытеснить их с равнин эльды не могли. Север слишком холоден, а населяющие его варвары агрессивны, пустыни юга тоже не привлекали Древних, запад смертельно опасен: разведчики, посланные туда, не вернулись... 

         Тогда взгляд Совета Девяти обратился в сторону новой страны за Кхином - Арнира. Обширные, полные зверья леса и плодородные почвы сулили безбедную жизнь тому, кто владеет этой землей. Но местные оданы не желали отдавать власть, а потомки эльдов, основавшие касту фагиров, отказались помогать братьям по вере. Они считали своей родиной Арнир, а населявших его варваров - равными себе...

         Так рассказывал седобородый наставник статному черноволосому юноше, почтительно и жадно ловящему каждое слово. Близился вечер, солнце наполовину скрылось за скалами, и заметно похолодало.

- Ты все понял, Маррод?

- Да, учитель, - склонил голову юноша. От долгого неподвижного сидения на камне затекли ноги, но он не выдал неудобства ни одним движением.

- Завтра ты расскажешь, что думаешь об эльдах, ушедших за Кхин.

         "Ха, известно, что: предатели и жалкие трусы! Так скажет каждый эльд! Но воля наставника священна. Завтра - значит, завтра". 

- Да, наставник, - поклонился юноша.

- Иди.

         По тропе, спускавшейся со склона, юноша быстро достиг подножья скалы, обошел ее - и перед глазами раскинулся город. Здесь жили последние из истинных эльдов - народа, когда-то владевшего миром.

         В город Маррод не пошел, а направился к Храму - месту, где живут и учатся молодые эльды до посвящения в воины. Стиснутые враждебными соседями, эльды провозгласили воинское искусство даром богов и почитали тех, кто достигал в нем совершенства. Каждый эльд был бойцом, даже женщины и дети - и каждый проходил через Храм. Только так они и выжили в войне с чернолицыми.

         Маррод прошел в Храм через неприметную дверь, стоявший на посту привратник не повел и глазом. В Храм мог войти любой, охрана была символической. Храм - святыня для всех. Кроме жилых помещений для послушников, в нем были залы для тренировок и испытаний, алтари Сущих и зал, где собирался Совет Девяти.

         Длинным узким коридором Маррод пришел в обширную комнату, разделенную перегородками на десятки отсеков. Здесь он и жил. В его закутке было лишь каменное ложе с брошенной поверх шкурой и несколько полок. Маррод не знал роскоши, да она и не нужна эльду. В Храме не держали вещей, только оружие. Воину не надо лишнего, дабы ничто не замутняло сознание и не отвлекало от долга.

         Сон тут ценился, как благодать. По жилой комнате ученики передвигались как можно тише, ведь кто-то мог отдыхать после занятий и испытаний, которые случались даже ночью. Их учили уважать друг друга.

         Маррод тихо снял обувь и разделся. Как всегда перед сном, он сжал в ладонях талисман эльда - черный ромбовидный камень на цепочке из золотых и железных колец, и помолился покровителю. Затем лег на постель, завернулся в шкуру и мгновенно уснул.

- Маррод.

         Юноша проснулся и вскочил. У постели стоял человек в одежде наставника, раньше Маррод его не видел. Не проронив ни слова, мастер знаком велел одеться и идти за ним. Маррод повиновался.

         В молчании они прошли по коридору и вышли из Храма. Было раннее утро. Солнце еще не взошло, но склоны гор уже покрывались розоватой дымкой. Кристальной чистоты воздух позволял видеть каждый выступ, каждую трещинку в скалах, и тихую красоту стройных рощ, окружавших лежащее посреди долины озеро.

         Стояла удивительная тишина. Проводник двигался бесшумно, с хищной грацией скользя меж лежавших вокруг озера валунов и скал. Маррод, как ни старался, все же нарушал гармонию чудного места, топая по камням и оглушительно шурша одеждой.         Наконец, они остановились.

- Я Обладающий, - произнес человек. - С этого дня я стану учить тебя.

         У Маррода перехватило дыхание: Обладающий станет моим учителем! Честь, которой удостаивается не каждый, честь, о которой все только мечтают!

         Звание Обладающего носили немногие - те, кто справлялся с особыми заданиями Совета, а таких эльдов было мало. Большинство претендентов погибали, оставшиеся в живых становились героями, имена которых высекались на священном камне в зале Совета. Лучшие из Обладающих входили в Совет Девяти.

         Чтобы учиться у Обладающего, неофиту, помимо крепкого духа и здорового тела, требовались рекомендации. И Маррод знал, кому он обязан - отцу. В замкнутом мире эльдов более всего ценилось то, что сделал человек для народа, его репутация, а репутация Эндора была безупречна. В возрасте двадцати двух лунных перемен отец Маррода закончил обучение в Храме и по заданию Совета отправился в руины Анвинора, на поиски металла богов - стагнира. Небесный огонь уничтожил древнюю столицу эльдов, а вместе с ней и великое оружие, обладая которым, эльды властвовали над миром...

         Отправившись на поиски, Эндор исчез и вернулся, когда его не ждали увидеть живым. Вернулся не с пустыми руками: в заплечном мешке воина лежал слиток стагнира... Единогласным решением Совета Эндора признали Обладающим, и его имя вырезали на священном камне Храма Воинов.

         То было тяжелое время для эльдов. Орды чернолицых штурмовали перевал, пытаясь добраться до богатств Долины Ветров. Кочевники не знали, что в последнем убежище древних не осталось ничего от роскоши великой империи. Один выстрел из "Гнева Игнира" мог обратить морронов в бегство и навсегда отвадить от границ, но для легендарного оружия требовался стагнир. Больше, чем принес Эндор.

         Совет Девяти отправил в Анвинор отряд отборных бойцов, но никто из них не вернулся. Но не умевшие вести войну в горах морроны не могли преодолеть оборону эльдов, каждую скалу превращавших в цитадель, а каждый камень - в неприступную башню. Со временем нападения становились все реже, но ведущее в долину ущелье эльды охраняли и днем и ночью, и ни зверь, ни птица не могли проскользнуть мимо безжалостных стражей.

         Вскоре отец Маррода с тайной миссией отбыл в Арнир. И пропал на долгие луны...

 

- Сегодня я покажу тебе, как двигаться, - сказал мастер. - Движение - основа жизни. Будешь двигаться правильно - станешь невидим и неуязвим.

         Занятия начались. Изо дня в день Маррод постигал тайны Обладающих, и его сердце пело. Он избран, он, а не кто-то другой! И станет великим мастером!

         Но эйфория прошла быстро. Занятия с новым наставником были многократно сложнее, каждый вечер Маррод едва доползал до постели.

         Его учили неожиданно нападать и быстро исчезать, если противник оказывался сильнее. Плавать под водой, подолгу не показываясь на поверхность и взбираться на отвесные скалы. Часами стоять на краю пропасти, побеждая страх. Использовать, как оружие, любой предмет, будь то камешек, кусок дерева или веревка. Простая куртка или плащ при умении могли противостоять стали. Но мастер заставлял Маррода придумывать собственные уловки и приемы.

- Воин силен не руками, а головой, - говорил Обладающий. - Если в искусство не вносить новое, оно умирает, становится набором устаревших форм и условностей. Это губительно для воина. Вноси и придумывай новое - это поможет тебе выжить.

         Одним из важнейших было искусство рукопашного боя. Маррод нападал на мастера с мечом или копьем, но всякий раз оставался лежать на земле, опрокинутый ловким броском или ударом, теряя оружие, и не успевая понять, что произошло. Юноша упорно постигал удары, броски и захваты, подчас с трудом поднимаясь после жестоких ударов мастера. Читая в глазах Маррода вопрос, мастер сказал:

- Я знаю, что тебе больно, но только так ты научишься оценивать опасность и останешься живым там, где другой обречен на гибель. Перенося удары, закаляется твое тело и дух. Жизнь воина - схватка, жалость и сострадание не должны удерживать твою руку. Враги тебя не пощадят, и ты их не жалей! Если я пропущу твой удар, значит, я его заслужил.

         Вскоре Марроду позволили взять тренировочный меч - гладкую медную палку с рукоятью. Она была вдвое тяжелее обычного меча.

- Это разовьет твои руки, - пояснил мастер, глядя, как Маррод с трудом берет увесистый "меч" наизготовку. - Смотри и повторяй!

         Каждый эльд с малолетства обучался фехтованию, но с мастером Маррод заново учился владеть мечом, осваивая стиль, равного которому не было во всем мире. Так говорил Обладающий, и Маррод верил ему. Владея мечом с детства, Маррод думал, что знает о фехтовании много, а оказалось - ничего. И предела совершенству не было.    

         Однажды, придя на площадку для занятий, юноша мастера не застал, но, не желая терять время, стал заниматься с мечом, отрабатывая удары и движения.

- Очень хорошо, - сказали за спиной. Маррод оглянулся и, бросив учебный меч, пал на камни и поклонился.

         Старейший в Совете Девяти, Орвинн тоже был Обладающим, о его способностях ходили легенды. Говорили, что ему единственному из эльдов доступно "состояние Рэн", что он может исчезать, переносясь в мир духов. Говорили, что Орвинн непревзойденный воин, никогда не проигрывавший в поединках. Что он не ест и не пьет, и может убить одной лишь силой мысли...

- Встань! - резко велел старик. Орвинн был невысок и сухощав, длинная седая борода доставала до пояса просторного серого балахона Обладающих.

         Маррод поднялся. Орвинн посмотрел на юношу, сдвинув седые кустистые брови:

- Твое уважение похвально, но неуважение к оружию недостойно воина.

         Маррод стремительно подобрал меч и почтительно замер, понимая, что Орвинн здесь неспроста. Странно: тренировочный меч - просто медная палка, и нет ничего неуважительного в том, что он ее бросил. Но лучше молчать.

- Нам надо поговорить, Маррод, сын Эндора.

         Не смея отвечать, Маррод лишь кивнул. Говорить с главой Совета Девяти!

- О твоем отце.

         Глаза юноши вспыхнули:

- Он вернулся? 

- Нет.

- Где же он? - спросил Маррод.

- Он не вернется. 

- Почему? - выговорил юноша. - Он погиб?

- Если бы твой отец погиб, как подобает эльду, ты бы узнал об этом от своего наставника, - слова Орвинна ложились тяжело и ровно, как каменные плиты, придавливая юношу к земле. Не погиб? Тогда что? Пропал? Попал в плен?

         То, что услышал Маррод, было невозможным, неслыханным и, скажи это не Орвинн, а кто-нибудь другой, Маррод, не раздумывая, размозжил бы ему голову палкой.

- Совет отправил Эндора с особой миссией в Арнир, но он не вернулся, и передал Совету, что он не эльд, и не с нами...

- Нет! Он не мог так поступить... - прошептал Маррод. Мир рухнул. Он, сын Обладающего, в один миг стал отпрыском предателя и изгоя! - Почему?!

- Что сделано - то сделано. Эндор выбрал свой путь, ты избери свой.

         Казалось, даже ветер затих, слушая слова Обладающего:  

- Я давно наблюдаю за тобой. Твой труд и целеустремленность достойны похвалы. В тебе есть дух настоящего эльда. Но твое положение незавидно: четверо из Совета не хотят, чтобы ты обучался у Обладающего. 

         Дыхание остановилось. Четверо из девяти! А остальные? 

- Но я так не думаю, - медленно и весомо произнес Орвинн. - Каждый пусть отвечает за себя - в этом высшая справедливость. Сегодня Совет решал твою судьбу...

         Маррод вздрогнул. Пока он занимался, Совет решал, жить ему или умереть?

- Я вижу, чего ты можешь достичь, и обещал Совету, что ты станешь лучшим из молодых бойцов.

         Маррод склонил голову так, что заныла шея. Да, я приложу все силы! Я все сделаю! 

- Совет держит в тайне поступок Эндора, и ты не должен об этом говорить. Пока нас пятеро против четырех, ты в безопасности... 

- Я понял, Обладающий.

- Найди себе цель, Маррод. Тебе сейчас трудно, но цель даст силу преодолеть любые преграды. Ты понимаешь?

- Я пытаюсь, Обладающий.

- Пойдем. Отныне я стану учить тебя.

         Они направились к озеру. Старый эльд присел на камень у воды. Говорил Орвинн тихо, но проникновенно:

- Я не стану показывать движения и удары. Искусству владения оружием и телом тебя научит мастер, я учу управлять духом и волей. Дух невидим и неосязаем, но много крепче меча...

         Обладающий говорил ровно и неторопливо, а Маррод внимал:

- Ты многому научился в Храме, но быть эльдом не значит быть воином. Многие в Совете забыли об этом, и виной тому время. Всякое время проходит, все имеет рассвет и закат. Эльды - гордый народ, мы не желаем думать о времени, о том, что оно с нами сделало... Мы давно уже не так многочисленны, как прежде, мало кто в городе имеет семью, еще меньше эльдов имеют детей. Мы вырождаемся, мы погибаем.

- Почему так происходит, Обладающий? - Маррод был поражен. Мало того, что Орвинн осуждает Совет, он говорит страшные вещи, о которых юноша даже не задумывался.

- Мы живем в закрытом для чужаков мире, сохраняя законы и обычаи, что запрещают смешивать нашу кровь с кровью других народов. Но это древний закон, тогда мы были великим и многочисленным народом. Время изменилось, а закон остался прежним - и против нас восстала сама природа...

         Маррод не знал, что сказать. Да, эльдов немного, но как можно мешать нашу кровь с кровью варваров?  

- Знаешь, почему я заступился за тебя перед Советом? - спросил Орвинн. - Потому что в тебе я вижу будущее эльдов. Ты - эльд по рождению, твой отец тоже, и он сумел увидеть правду, то, что не хочет понять Совет. Эльдам нужна новая кровь. Мы должны породниться с арнами - или погибнем.  

- Прости меня, Обладающий, но мы перестанем быть истинными эльдами! - горячо возразил Маррод. Орвинн покачал головой:

- Истина не в крови, а в головах. Любой варвар, если воспитать его здесь с рождения, станет считать себя истинным эльдом и будет им.

- Это невозможно! - прошептал Маррод, чувствуя, как внутри холодеет. Это кощунство! Старик отвергает все, чему учат наставники!

- Время меняет даже горы, почему наши законы остались прежними? Твой отец понял это, должен понять и ты.

- Отец бросил меня! Предал меня и свой народ! - вскричал Маррод, забывая, с кем говорит.

- Это не так, юноша, - спокойно ответил Орвинн. - Он не предал - а указал путь к жизни. Скоро ты это поймешь. 

- Зачем нам чужая кровь? Скоро мы захватим Арнир, и станем властвовать над миром, как прежде!

- Тебе так говорят. Это путь войны и смерти. Нас мало, а после войны станет еще меньше. Кое-кто позабыл, что великий Эльденор был создан, а не завоеван, а верное слово не слабее меча. Твой отец умен, он видит дальше, чем видит Совет.

         Но Маррод не слушал, горечь и отчаяние звучали в его словах:

- Я гордился отцом, а стал сыном предателя! 

- Нет, ученик! - прервал старик. - Послушай меня. Твоего отца послали на смерть, чтобы он не сеял смуту, ибо то, что говорю тебе я, он говорил в Совете. Его изгнали, и вернуться он не мог - Совет убил бы его... У Эндора не было выбора. Твой отец не предатель, юноша, он хотел помочь эльдам... всем нам.

         Маррод в отчаянии смотрел на расходящиеся по воде круги, оставленные плеснувшей рыбой. Несколько мгновений - и гладь озера застыла, как прежде. Так и иной человек: был и ушел - а что изменилось?

         Маррод хотел оставить след в мире, след, не исчезающий, как круги на воде.