Я - утопленник

 

                Овощебаза находилась на «Пионерской». Длинные бетонные здания чередой тянулись за сетчатым забором. Через ворота со шлагбаумом въезжали и выезжали грузовики. Разузнав на вахте, куда идти, я отправился на поиски нужного ангара. Я безошибочно сориентировался, увидав неподалеку кучку молодых людей. Туда, подумал я. Интуиция не подвела.

                Вскоре подошел завхоз или бригадир. Толстый мужик с красной физиономией и в резиновых, заляпанных чем-то очень похожим на дерьмо, сапогах, громким голосом собрал вокруг себя жаждущих работать. Я узнал, что работать будем здесь, в этом же ангаре. Будем перебирать капусту, картошку и прочие овощи. Спецодежды нет, так что нам советуют быть аккуратнее.

— У вас одна картошка? — спросил какой-то остряк. — А апельсины перебрать не надо?

— Апельсины негры в Африке перебирают, — ответил бригадир, вызвав общий хохот. И мы пошли работать.

                Нашим глазам предстали огромные контейнеры и просто сколоченные из досок ограждения, заполненные наполовину сгнившей картошкой, вялой почерневшей капустой и бледной морковью.

— Приступайте, сказал бригадир. — Вот вам перчатки. А здесь ящики, сюда будете складывать хорошие овощи.

— Да тут одна гниль! — воскликнул кто-то.

— Что-то не нравится — можешь идти. Приступайте.

                И он ушел. Мы принялись за работу, и я тут же влез чистыми кроссовками в вонючую зеленую жижу. Кто-то смачно выругался, испачкав джинсы. Кончилось все тем, что народ стал перемещаться от картошки к моркови и капусте. Там было не так грязно и не так воняло. А мне было все равно, вони я не чувствовал.

                Собрав пару ящиков картошки, я решил передохнуть и увидел, что присесть некуда. Грязно, а джинсы на мне одни. Пришлось отдыхать стоя. Перчатки, выданные бригадиром, покрылись потеками гнили и промокли насквозь. Кто-то схватил гнилую картофелину и с размаху залепил в стену. На серой побелке осталась смешная клякса цвета детской неожиданности. Народ бурно отметил шутку, и я увидел, насколько дурной пример заразителен. Мы долго развлекались, усеивая серые бетонные стены пятнами от гнилых овощей. Кто-то предупредительно шикнул, и все рьяно принялись за работу. Подошел бригадир.

— Что-то маловато, — сказал он, — окинув взглядом невзрачную кучку ящиков с перебранными овощами. — Чем вы тут занимались?

— Работали! — хором воскликнули мы.

— Работали, — недовольно пробормотал он. — Так будете работать — ничего не заработаете.

— А сколько надо? — спросил кто-то.

— «Газель» заполнить надо. Не поедет же она с тремя ящиками? Время — уже два, а вы еще и ста рублей не заработали!

                Вдохновленные этой речью, мы накинулись на овощи и, надо сказать, преуспели. Можем, если захотим, как говорит моя мама. Загрузив машину, мы расселись на пустые ящики и стали ждать бригадира. Он явился, когда мы стали беспокоиться и рассуждать, что такого сделать, если нас кинут. Толстяк в резиновых сапогах выдал каждому по триста рублей и предложил прийти завтра.

— За такие деньги сам перебирай! — бросил один из парней.

— А сколько вам надо? — искренне возмутился он.

— Хотя бы пятьсот, — сказал парень.

— За пятьсот в день машины разгружают, а вы отдыхали здесь.

                Я подумал, что, пожалуй, не перенапрягся на этой работе, и потому ничего не сказал. Но полученные триста рэ меня, как и остальных, не вдохновили. На кино и на мороженое... Больше я сюда не приду. Надо искать новые варианты.

                А может, использовать мою уникальность? Не дышу, не умираю... Может, водолазом? Могу без воздуха обходиться. Могу трюки делать не хуже Копперфильда. В железную бочку сяду — и с моста в Неву. И вообще, есть ли предел? Если, к примеру, на крышу взобраться и вниз сигануть? Нет, это, пожалуй, слишком. Все же я не совсем мертвый. А стану «совсем»...

 

                С Юлькой встретиться не удалось. Вечером она позвонила и сказала, что на лето уезжает к бабушке в Вырицу, и пригласила в гости. Я сказал, что приеду, только не знаю, когда. Сперва работу найти надо. Ладно, сказала она, приезжай, когда сможешь. Я даже удивился. Обычно Юлька не была столь благодушной. Она любила, когда я постоянно рядом, думаю о ней, звоню и волнуюсь. Впрочем, по утверждению Пита, большого специалиста по женскому полу: все девушки точно такие же. 

                С работой пока не клеилось. Варианты отваливались один за другим. Где набор окончен, где мне самому не нравилось. Не знаю, откуда, но во мне какая-то интуиция проснулась. Начальник улыбается, растекается, что все у них хорошо и замечательно, что денег здесь можно заработать... А я не верю. Все будет не так. Кинут здесь, или еще что-нибудь случится. Откуда это взялось — непонятно, не было у меня дара предвидения. Так со многими вакансиями и не получилось. Я устал листать газеты, звонить и ездить. Надо отдохнуть. Отправлюсь-ка к Юльке, в Вырицу! Позвонил Костику и предложил составить компанию. Пусть Леську берет или Кэт, или... С кем там он сейчас?

                Вечером Костя перезвонил и сказал, что поедет один, если я не возражаю. Девчонки не могут. Я не возражал. Юльке звонить не стал, хотел сделать сюрприз.

                Вырица мне понравилась. Большой железнодорожный мост нависал над живописным берегом, с обеих сторон которого виднелись желтые полоски пляжей. Прежде чем идти к Юльке, мы решили искупаться. Вернее, решил я, совершенно измученный поездкой в раскаленной электричке. Костик сказал, что вряд ли полезет в воду, холодно еще, а впрочем, посмотрит.

                Мы спустились с заросшего травой обрыва и двинулись вдоль берега. Местами он зарос камышом, но дальше река разливалась, представляя глазам широкую синюю гладь. Повсюду кучки загорающих людей, звуки музыки и радостные детские крики. Я засмотрелся на какого-то пловца, изо всех сил колотившего руками по воде. Он плыл, но относительно берега стоял на месте, зато, когда развернулся, поплыл с невероятной скоростью, как заправский чемпион. Ну, и течение здесь! 

                Наконец, мы нашли удобное место и присели на травку. Час, проведенный в электричке, стал сущим адом. Я выпил всю воду, что взял с собой, и чувствовал невыносимую жажду. Внутри меня горело, кожа напоминала засохшую луковицу, мне казалось, вот-вот она начнет отваливаться. Быстрее в воду!

                Я лихорадочно стягивал одежду.

— Ты что, сразу в воду? — удивился Костя.

— А чего ждать? — спросил я и закашлялся от сухости в горле.

— Подожди меня, — сказал приятель, но я отмахнулся и с разбегу плюхнулся в речку. Хороша речка! Погрузившись с головой, я тут же ощутил течение. Оно властно повлекло куда-то, но сдаваться я не собирался. Заработав руками и ногами, я с изумлением заметил, что, как ни в чем не бывало, спокойно плыву против течения. Забавно. Тот «чемпион» так не мог! Костик прыгал на берегу, запутавшись в штанине, и я решил нырнуть.

                Дно реки поразило не меньше, чем мощное течение. Оно было вымощено огромными и ровными базальтовыми плитами. То ли река так сгладила каменистое дно, то ли ледник, в незапамятные времена пропахавший это русло. Я парил в глубине, трогая шершавый базальт, и чувствовал прикосновение времени. И вдруг понял, что меня не тянет наверх, и дышать совершенно не хочется! Я мог бы оставаться под водой вечно... Спохватившись, что Костик начнет меня спасать, я немедленно всплыл. И едва не столкнулся с прыгнувшим в речку Костей.

— Я уж тебя потерял, — сообщил он, отплевываясь. — А водичка ничего, можно поплавать.

                Признаться, ни тепла, ни холода воды я не ощущал. Только в первые секунды. Затем моментально привыкал и чувствовал лишь сопротивление среды. Впрочем, сопротивлением это можно назвать лишь условно. Я ощущал плотность и упругость течения, но не так, как чувствовал это раньше. Я мог спокойно плыть против течения, мощные струи огибали мое тело, ничуть не мешая плыть. Открытие поразило так, что я едва не открыл рот. Вода не только давала силы, я мог в какой-то степени управлять ею!

                Костик уже вылез на берег, а я все никак не мог наиграться с водичкой. Ай, да я! Что же получается? Потерял жизнь, но взамен получил невероятное, непостижимое умение...

— Ты там весь день сидеть будешь? — крикнул Костик. — Выползай!

                Я нехотя вылез из реки, чувствуя себя, как первое земноводное. Определенно: моя стихия теперь  вода, а воздух и солнце — враги. 

— Давай в картишки, — предложил приятель.

                Я нехотя кивнул:

— Давай, только недолго. К Юльке пора. Пока еще дом найдем...

                Игра шла неважно. Признаться, в карты мне никогда не везло, козыри мною брезговали, шестерки любили, как родного. Я проигрывал все партии подряд, думая о своих новых способностях. Надо бы еще что-нибудь попробовать, размышлял я, может, рыбу половить? Удочки у нас нет, но, вдохновленный новой силой, я решил, что запросто поймаю рыбу руками...

                Только жара не радовала. Хорошо, что небо наводнили большие пушистые облака, иногда закрывая зловредное солнце. Тогда мне становилось легче.

                Внезапно я обратил внимание на девочку, игравшую в воде. Она ходила по мелководью, толкая перед собой цветной надувной мячик. Тревожное предчувствие вдруг овладело мной, и я не мог оторвать взгляд от ребенка.

— На что ты там засмотрелся? Ходи давай.

                Я еле отвел взгляд от воды и торопливо бросил карту.

— Бито! — объявил Костик, но я его не слушал. Рядом с девочкой появилась голова. Женщина, судя по длинным темным волосам. Я приподнялся. Да мало ли кто купается, подумалось мне, но почему из воды видна одна голова? На мелководье? Почему она не встает?

                Они о чем-то говорили. Затем девочка кинула женщине мячик. Та вытащила из воды руки и кинула его обратно. Девочка радостно засмеялась. Где ее родители, подумал я.

                Ребенок заходил в воду все дальше.

— Не видишь, с кем там девочка играет? — спросил я у Костика.

— Какая девочка? — оживился он и, увидав ребенка, поостыл, — а-а, эта... Ни с кем.

                Несмотря на жару, мне вмиг стало холодно. Костя уткнулся в карты, но я настойчиво дернул его за руку:

— Костян, посмотри внимательно! Ты никого не видишь?

— Чего?

— Рядом с девочкой никого не видишь?

— Никого я не вижу. Одна она. Ты чего, Энди, перегрелся? Или перекупался?

— Похоже, — сказал я, вскакивая на ноги. — Пойду, окунусь!

— Давай доиграем...

                Но я уже бросил карты и бежал к воде.

                Не знаю, видела ли она меня, но тут же резко дернула девочку за собой, таща на глубину. Детский визг вспорол воздух и захлебнулся. Я увидел, как ребенок исчезает в темной воде, а яркий мячик крутится над расходящимися кругами. Я с разбега нырнул. В воде тело окрепло, я быстро нагонял тварь, тянувшую за собой ребенка. Это была женщина с бледно-синим телом, нагая и длинноволосая. Я настиг ее и вцепился в волосы. Она отбивалась изо всех сил, но я был сильнее и злее. Плохо то, что уходили секунды, а ребенок был на глубине. 

— Ты кто?! — взвизгнула она, пытаясь вырвать добычу. Я ударил тварь в лицо, и она отпрянула. Отшвырнув русалку, я схватил недвижное тельце и мигом всплыл. И лишь спустя минуту понял, что слышал голос женщины... под водой!

                У берега собралась толпа. Несколько парней спешили мне навстречу. Мать девочки кричала, и хорошо, кто-то держал ее, не давая подойти. Она бы только навредила. Я вынес ребенка из воды и стал нажимать на грудь, делая искусственное дыхание. Никакого эффекта. Неужели умерла? В отчаянии я сжал пальцы, и они сами сделали неведомый пасс, и вода тотчас вышла наружу. Закашляв, малышка вздохнула и заревела. Слава Богу!

— Ну, Андрюха, ты крут! — раздалось над ухом. Это был Костик.

— Спасибо вам огромное, спасибо, — говорила мамаша, баюкая ребенка на руках.

— Будьте внимательны, — медленно проговорил я, — будьте очень внимательны...

                Костя что-то говорил, хлопая меня по голой спине, а я почему-то думал: это была русалка! Настоящая русалка! И она под водой разговаривала! Я слышал и видел, как открывался ее рот. Но ведь это невозможно! Хотя, что теперь невозможно? Есть ли вообще что-то невозможное?

                Потом мы искали Юлькин дом, а когда нашли, было далеко за три. Поздновато. Юлька говорила: приезжай пораньше, а я не рассчитал. Но надеялся, что Юлька не обидится.

                Дом ее бабушки выглядел симпатично и даже мило, в отличие от старого, местами покосившегося забора. Мы открыли калитку и вошли во двор.

— Юля! — крикнул я. За стеклами мелькнула чья-то тень, двери дома открылись, и явилась Юлька.

— Ой, привет, Андрюшка! — сказала она. Казалось, она не ожидала моего приезда, хотя сама приглашала. А может, не рассчитывала, что я появлюсь так поздно. И тем более с другом. Ну, Костика она прекрасно знала, и тоже ему обрадовалась.

— Привет, Костя.

— Привет, — поздоровался приятель. — А ничего у вас здесь, красиво.

                Нас пригласили в дом, и мы вошли. Обстановка внутри была самая что ни на есть дачная: доживавшая свой срок старая мебель, ситцевые занавески и застекленная веранда с кухней.

— Здравствуйте, молодые люди, — сказала Юлина бабушка, появляясь из соседней комнаты. Это была крепкая на вид старушка с дворянской осанкой и внимательными строгими глазами. — Проходите.

— Здравствуйте, — сказали мы.

— Юленька, сделай, пожалуйста, чаю гостям, — распорядилась бабуля. Мне сразу стало ясно, кто здесь хозяин.

                Мы попили чаю, беседуя, в общем, ни о чем. Мне Юлина бабушка понравилась. Этакий островок прошлого, интересный и даже загадочный. Мне, признаться, были любопытны люди «прошлой эпохи», я часто вспоминал своего деда, ветерана Финской и Отечественной войн, дошедшего до Берлина. Это был необычайно волевой человек, никогда не поступавший принципами. Втайне мне хотелось походить на него, и Юлина бабушка показалась мне таким же твердым и цельным человеком.

                Но беседа с ней не клеилась. Судя по разговору, Костя понравился бабушке больше меня. Я даже удивился. Металлист-раздолбай и старушка весело болтали друг с другом, я же молча пялился на Юльку.

— Плохо, что ты так поздно приехал, — наконец, сказала она.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Мы на пляж ходили, — сказал Костя, — и знаете...

— Мог бы сначала ко мне зайти, — обиженно произнесла Юля, и бабушка строго сказала ей:

— Не перебивай гостя. Продолжайте, Константин.

— Так вот, Андрей утопающего спас! — разболтал приятель. — Вернее, утопающую. Девочку.

                Две пары глаз уставились на меня, и мне стало обидно, потому что мне казалось: они не поверили. Что, физиономия не та? Черт с ней, с бабушкой, но Юлька!

— Я даже не заметил ничего, а он сразу прыгнул в воду и ее достал! Я и не думал, что Андрюха так сможет! Он молодец! — нахваливал Костя.

— Действительно, выдающийся поступок, — сказала бабушка. — Юля рассказывала мне о вас и, признаюсь честно, я не думала, что вы на такое способны.

— Интересно, что же она такого рассказывала обо мне, что я не похож на человека, способного сделать что-то хорошее? — спросил я. Бабушка произнесла фразу самым доброжелательным и даже восторженным тоном, но ее слова неприятно задели. Я загорелся. А когда я загораюсь, лучше не подходить!

— Извините, я не имела в виду лично вас, — сказала бабушка. — Просто современная молодежь, как мне кажется, не способна на поступок. За редким исключением. Конечно, не каждому дано стать героем, но в мое время люди к этому стремились, и молодежь особенно. Сейчас другие нравы.

                В чем-то она была права, но я стал спорить:

— Нравы, как известно, формирует общество. А молодежь — его часть, как и старшее поколение. Хотите, чтобы мы были правильными - а что мы видим? С кого брать пример? У одного отец квасит без перерыва, у другого вообще отца нет, — тут я намекнул на себя. — Легко говорить: вот мы в свое время...

                Вообще у меня с красноречием неважно, но бабушка слушала внимательно, и я выдал:

— Какие у нас перспективы? Ну, закончу институт — и что? Таких, как я — тысячи, и каждый мечтает стать начальником, сидеть в офисе и получать кучу денег. На завод никто из нас не хочет. И я не хочу. Зачем мне это нужно? Видел, что там. До сих пор на станках трофейных, от немцев еще, работают! Скажете: легких путей ищу? Да, ищу, что в этом такого? Человечество всю историю стремится себе жизнь облегчить, на этом прогресс держится.

— Прогресс должен быть в головах, — сказала бабушка. — Вот его я и не вижу. Ну, изобрели ваши, как их там, компьютеры — и что? Люди лучше стали? Умнее? Воспитанней? Кто сейчас место старшему уступит, руку даме подаст?

— Я уступаю, — сказал я. — Но, вообще говоря, это личное дело каждого, ведь все в транспорте платят одинаково. И у каждого есть право сидеть, если он сел. Это нормально.

— Нет, не нормально. Если человек не видит, что ближнему плохо — а старикам всегда плохо, уж поверьте мне — это ненормально. Если не видит в каждом старике своего родителя — это ужасно. Если стесняется или боится говорить правду — это страшно. И так можно прожить всю жизнь, Андрюша. И что останется от такого человека, равнодушного, себялюбивого? Я не говорю о душе, вы, молодежь, пока не задумываетесь об этом. Конечно, у вас вся жизнь впереди.

— Мне кажется, вы просто нам завидуете, — сказал я, поймав встревоженный взгляд Юли. Наверно, ей показалось, что я слишком откровенен.

— Конечно, завидую! — рассмеялась бабушка. — Кто же молодым не завидует? Вы сами себе завидовать будете через десять лет!

                Что тут говорить? Я был разбит. Юлина бабушка сказала то, о чем я только начинал задумываться, и сказала так, что крыть было нечем.

— Извините, а у вас расписания поездов нет? — очень вовремя спросил Костик. — А то, как бы нам не опоздать на последнюю.

— Ну, последняя электричка еще не скоро, — сказала бабушка. — Сейчас я найду расписание.

                Она вышла в соседнюю комнату, и я услышал, как скрипнула дверца старого серванта.

— Ты с бабушкой больше общался, чем со мной, — недовольно сказала Юлька.

— Виноват, — сказал я, — исправлюсь. 

                Я видел, что Юля напряжена. Что-то случилось или она просто не в настроении? Обычно я легко разрешаю такие ситуации шуткой, но сегодня мне не шутилось. Слишком многое случилось за этот день, и мозги отказывались работать, переваривая нахлынувшую информацию. Чувство родства с водой, спасение девочки, схватка с русалкой, этот спор с бабушкой, и ее слова, заставшие врасплох.

                Ведь я мог умереть, упав с моста! А если бы умер, что останется от меня? Воспоминания друзей, любовь Юли и тройки по сопромату с математикой?

                Костя деликатно вышел во двор покурить, чтобы дать нам объясниться.

— К тому же ты дерзил, — вполголоса сказала Юля. — Не мог помолчать, что ли? Вот Костя молодец — просто разговаривает и не спорит. Вот зачем ты спорил, зачем? Бабушке вредно волноваться, у нее сердце больное.

— А я откуда знал? Ты мне говорила?

— Ты всегда найдешь оправдание.

— Когда я не прав, я это признаю, — твердо сказал я. — Когда точно неправ.

— Только этого никогда не бывает, — съязвила Юлька. Не ожидал от нее. Вообще, язык у нее подвешен, но только не для таких споров.

— Иди к ней и извинись, — сказала она, понизив голос.

— С чего это? Что я сказал?

— Не извинишься — пеняй на себя! — зловеще пообещала Юлька, и я пожал плечами. Ладно, извинюсь. Я ради нее с моста прыгнул, так это и вовсе пустяк. С меня не убудет.

                Я прошел с соседнюю комнату. Бабушка стояла возле серванта и, нацепив на глаза очки, читала расписание. Войдя в дверь, я остановился, как вкопанный, инстинктивно прикрыв глаза. Прожектор там у нее, что ли? Сквозь щели меж пальцев я увидел: ослепительно яркий свет исходил из угла комнаты. Там, на полочке, стояла икона.

— Что с вами, Андрюша?

— Ничего, — я помотал головой, стараясь не смотреть в тот угол. Сияние иконы заполняло комнату, и свет лампочки на потолке казался тусклым и жалким. — Я хотел извиниться.

— За что? — она внимательно смотрела на меня.

— Наверно, я вел себя слишком грубо.

— Вы говорите «наверно», значит, не чувствуете вины. Зачем же тогда извиняться?

                Конечно, я не мог сказать о Юльке, что это ее идея. Но бабушка, похоже, догадалась.

— Извините, — тупо повторил я и вышел из комнаты. Мне снова захотелось пить, я налил себе полную кружку кипятка из чайника и выпил. Вроде, стало легче.

— Извинился? — спросила Юлька.

— Да.

— Молодец, — она коснулась моей щеки губами. — Вот бы ты и меня так же спас! Вытащил из воды, сделал искусственное дыхание... Рот в рот.

                Она лукаво улыбнулась. В этом вся Юлька. Наивная, романтичная. И сексуальная. За что и люблю.

— Без проблем, — ответил я, — будешь тонуть — звони!

                Она засмеялась. Конечно, какой разговор: я бы ее спас, хоть десять раз подряд. Все же не скрою: иногда хочется не спасти, а за борт уронить, как Степка Разин княжну. Вот, наверно, достала мужика капризами...

                Мы еще немного посидели и попили чаю. Бабушка объявила, что электричка в город придет через полчаса. Надо собираться. Пока еще до станции дойдем. Я чмокнул Юльку, слегка поклонился бабушке, и мы с Костей зашагали на станцию.

                Народа в вагоне было немного. Мы сели у окна, электричка тронулась.

                — Хорошо погуляли, — сказал я. Костик молча кивнул.

                — Кстати, о работе. Ты чего-нибудь нашел?

                Приятель молча качнул головой. Что-то он неразговорчив. Ну, и ладно. Я смотрел в окно на пролетавшие за стеклом деревья. Огни поселков плыли гораздо медленней, а видневшиеся вдали здания почти не двигались с места. Все относительно, подумалось мне. Вот сердце у меня не бьется — относительно жизни я мертв. Но я двигаюсь, говорю, думаю — относительно смерти я жив. Что бы Эйнштейн сказал?

                На Витебский вокзал приехали поздно. Белая ночь освещала закоулки старого города, и мы с Костей молча шагали по Загородному. Ехать домой на метро я отказался. Раздражение никак  не отпускало, хотелось развеяться. И, хотя Костя был почти дома, он согласился составить мне компанию, объявив, что прогуляется со мной.

Еще в электричке Костик признал ошибку, сказал, что не следовало болтать о случае на речке без моего согласия. Но он хотел как лучше, хотел сделать приятное моей девушке. Хотел, как лучше, а вышло — как всегда, сказал я и простил его. Я даже больше на Юльку злился. Чуть что — сразу обижается. Нельзя же так! А если я начну обижаться? Причину всегда можно найти!

                Мы шли по пустынным улицам, болтали, затем Костя предложил зайти в одно место.

— Я там иногда бываю, хороший клубешник. Проведу тебя, там знакомый на охране стоит.

                Я подумал, что мне необходимо развеяться, и согласился. Что было дальше — не помню.

Маргарита 2017-12-29 10:19:00

Так. Дочитала до конца. В отличие от предыдущих отзывов меня не потрясло состояние Невы и наличие нечисти. Люди не щадят природу. Переживала и следила за поведением действующих лиц. И вот ведь, прекрасно зная, что всё это выдумки, невозможно оторваться от чтения, невозможно не переживать. Андрей, Вы - ГЕНИЙ! Представляю, сколько я ещё прочитаю и получу удовольствия, я ведь только начала знакомиться с вашим творчеством.

Аглая Конрада 2017-06-09 18:35:44

Очень увлекательный роман! И очень необычный. Так и хочется спросить автора, что натолкнуло его на мысль взглянуть на мир живых глазами утопленника? Своеобразное видение глубин городских каналов и реки. Честно скажу, у меня осталось довольно мрачное впечатление о водных запасах Санкт-Петербурга — загрязненная вода, захламленная река, толпы чудищ, и русалки, которые, хоть и описываются прекрасными, соблазнительными созданиями, но и они оставляют впечатление опасных монстров. На их фоне — очень симпатичная фигура Лешего, прямо отдушина и я понимаю Андрея, которого тянуло к нему в парк, как к спасителю. Посмешило отношение к сфинксам — да и правда, как они смогут разобраться в разборках нашей, отечественной нежити!
Читая этот роман я не находила оправдания Андрею, за его отношение к Юле — я считала, что он должен был не морочить ей голову, а постараться отойти в сторону, раз понял, что мертвый, потом поняла, что девушка держала его, как якорь в мире живых, если бы не она, ему возможно захотелось бы остаться в Неве, с Анфисой и готовить планы свержения Слизня — и это на веки вечные. Только любовь позволила ему остаться человеком, не загубить душу, и все же я надеялась на чудо, на то что свят-камень это чудо сотворит. Грустный конец.

Сергей 2017-05-31 11:22:24

Роман, который можно смело рекомендовать всем любителям хорошей фантастики в антураже мистики и городских легенд. Автор даёт редкую возможность взглянуть на Санкт-Петеребург с необычного ракурса - со дна его рек и каналов, где бурлит своя, сокрытая от посторонних глаз жизнь. Жанр городской мистики сейчас достаточно распространен, и "Утопленник" выгодно выделяется на фоне большинства признанных мэтров жанра. Интересный проработанный мир, яркие фантастические персонажи, динамичный сюжет, свободный от распространённых штампов. Читая, получал большое удовольствие, и ни разу не возникало желания бросить чтение (в отличие, скажем, от романов Лукьяненко, многие из которых я закрывал, едва ли дотянув до середины).